— Но не это главное, — озабоченно сказал капитан. — Теперь главное — довезти до моего дома ваших друзей. За девочку я не слишком волнуюсь, рана там хоть и жутко выглядящая, но не смертельная. А вот тот здоровяк… Хотя… Сейчас все узнаем.
Идрис снял котелок с огня, понюхал его и удовлетворенно причмокнул.
— Ничего не понимаю, — пожаловалась Аманда. — Он Карла едой собирается лечить? Так ему тогда не вот эту травяную похлебку надо давать, а окорок копченый.
— Это не еда, — пояснил Равах-ага. — То есть в каком-то смысле еда, разумеется, но сейчас она нужна не для этого.
Идрис подошел к Карлу, который так и пребывал в беспамятстве, один из воинов приподнял голову нашего друга и что-то сунул ему под нос.
Фальк дернулся, рыкнул и раскрыл глаза.
— Здесь есть такой жучок, его называют вонючкой. — Равах-ага рассмеялся. — Если его раздавить, то этот запах мертвого поднимет.
— Да уж чую! — сморщилась Фриша.
Это да — и до нас донесся резкий запах, более всего напоминавший дерьмо.
Карл повертел головой, его глаза были выпучены.
— Пей, — сунул ему под нос котелок Идрис. — Горячо, но ты пей.
— Ты кто? — хрипло спросил у него наш друг. — Я тебя не знаю.
— Пей, Фальк, — приказал Гарольд. — Послушай этого человека, он знает, что делает.
Карл начал глотать жижу, время от времени перемежая этот процесс заковыристой бранью. Как видно, и горячо было, и не сильно вкусно. Идрис дождался, пока котелок опустеет, после выждал еще минут пять и начал делать что-то вовсе непонятное. Он отдирал тряпки, которыми сам же бинтовал тело Фалька, а после нюхал его кровоточащие раны.
Аманда сморщилась и поднесла руку ко рту.
— Идрис сварил в котелке дикий лук, — пояснил Равах-ага нам. — Это очень старый и очень простой метод понять, насколько опасны раны. Если какая-то из них серьезна и задеты внутренние органы, то запах покажет, какая именно из ран требует особого внимания. Будем надеяться, что все обойдется и ваш друг отделается лишь изжогой.
— Век живи — век учись. — Жакоб с интересом наблюдал за происходящим.
Карл тем временем снова впал в забытье.
— Все в порядке, — сообщил наконец Идрис. — Требуху не порезали ему. Только крови он много потерял, но это не страшно.
— Хоть какая-то хорошая новость, — сказала Фриша. — Этот Фальк — изрядный лоботряс и пьяница, но без него все будет не то.
— А без кого — «то»? — поинтересовался у нее я. — Без Флоренс? Или без Флика?
— Флик… — вздохнула Фриша. — Как я проглядела его измену? Вы-то ладно, вы с ним в замке не слишком общались, а я с ним бок о бок год провела.
— Не было измены, — твердо произнес Гарольд. — Не было ее. Его загнали в угол, такое с любым случиться может. Он дрался рядом с нами и умер, как один из нас.
— Благородно. — Фриша скривила рот в улыбке. — Очень по-монброновски, прости за корявую шутку. Вот только сути это не меняет. Он нас сдал, и если бы его там не убили эти паскуды в черных балахонах, то я здесь и сейчас вспорола бы ему брюхо. Есть вещи, которые нельзя делать в этой жизни, и к ним относится предательство.
— Ты живешь по своим правилам, он жил по своим. — Аманда положила ей руку на плечо. — Основным для него было — выжить. И, если ты не заметила, в самом конце он ему изменил. Не мог Флик не понимать того, что его сейчас убьют, но все равно он сделал то, что сделал.
— Флоренс жалко. — Жакоб громко вздохнул. — Красивая она была. И добрая.
— Это все так. — Я понял, что надо менять тему, от этих причитаний до того, чтобы себя начать жалеть, — два шага вприпрыжку. Делать же этого нельзя никогда, меня этому еще мой наставник по воровскому ремеслу в Раймилле учил. — Вопрос теперь в другом — как нам дальше быть?
— Молодец, — хмыкнул Гарольд. — Ты задал сразу несколько вопросов в одном.
— А давайте я отвечу вам на них. — Равах-ага с отеческой улыбкой наблюдал за нами. — Причем на все сразу.
Если бы я не знал, откуда тут ноги растут, то точно заподозрил бы что-то неладное, потому с пониманием наблюдал за напрягшимися Гарольдом и Амандой.
— Не надо сверлить меня взглядом, — чуть укоризненно произнес капитан. — Я не давал вам повода заподозрить меня в нечистоплотности. Да и причины моего дружелюбия я обрисовал достаточно ясно.
— Это не так, — смутился Гарольд. — В смысле мы ни в чем таком вас не подозреваем, особенно после всего, что вы для нас сделали. Это все усталость, потеря друзей…
— Само собой. — Равах-ага печально вздохнул. — Но все мы рано или поздно умрем, такова людская судьба. Мертвым — вечный покой, поговорим о живых, в данном случае — о вас. Вам, наверное, уже ясно, куда мы направляемся?
— В Семь Халифатов, — быстро ответил я. — Вы же сказали, что мы едем в ваш дом, а живете вы именно там. Да и потом, Анджан у нас за спиной, так что тут даже гадать не надо.
— Ловок, — ткнул в мою сторону указательным пальцем Равах-ага и засмеялся. — Все верно, мы едем именно туда, а если точнее, в Шагрисах. Это самый прекрасный город Халифатов, там самый большой порт, самый шумный базар, и еще я там родился. Вы все будете желанными гостями в моем скромном жилище.
— Порт — это хорошо, — оживился Гарольд.
