— Ты не ответила на мой вопрос, — восхитившись тщеславием Рози, заметил я. — Как они будут наблюдать за происходящим?
— Подумаем. — Рози очень не любила, когда ее планы не принимались безоговорочно, потому в голосе у нее появились раздраженные нотки. — Меня сейчас гораздо больше интересует другой вопрос. Монброн, ты вообще чего хочешь? Какова наша цель?
— Кстати, интересный вопрос, — поддержал де Фюрьи я. — Правильный, я бы сказал. Ворон еще на первом году обучения нам сколько раз говорил, что важно знать конечную цель пути еще до того, как ты сделаешь первый шаг.
— Загнали в угол. — Монброн потер виски. — Понимаю, что прозвучит дико, но я и сам этого не знаю. Сначала я хотел убить дядюшку при первой же возможности. Вроде бы это самое простое решение, но вот только последствия будут не самые радужные. У него тоже есть родня, за ним стоит фамилия его покойной жены, и если докажут мою причастность к убийству, то она набросится на мой род. На поддержку короля в этом случае рассчитывать не приходится, Генрих не сможет выиграть эту войну, а я не могу все время находиться здесь. Опять же, у нас не любят убийц, даже если они принадлежат к знатным семействам. Может, меня и не казнят, но изгнание гарантировано.
— Ну, организовать подобное не самая большая проблема, — сообщил ему я. — Изучим его распорядок дня, найдем нужных людей, подберем подходящее место…
— Эраст, я спишу твои слова на усталость, — коротко глянул на меня Гарольд. — Если уж и убивать его, так это должен сделать я сам, своими руками. Это месть, это воздаяние, это вопрос чести. А то, что предлагаешь ты… Чем я тогда от него отличаться буду? Он ведь делал то же самое, если ты забыл.
— Лирика это все, — проворчал я. — Война всегда хороша для того, кто ее выиграл, и всегда плоха для того, кто потерпел поражение. Она списывает все грехи с победителя и переносит их на того, кто стал проигравшим.
— Я рад, что ты заучиваешь наизусть изречения нашего наставника. — В голосе Монброна прозвучал сарказм. — Но тут другое. Да, ты прав, нет дядюшки, нет проблем. Но поступи я так, как он, и быть мне другим человеком, не тем, кто я сейчас. Не хочу я этого, Эраст. Не хочу, понимаешь? И потом, поединок — единственный способ покончить с ним. Честный, открытый, где-нибудь на Судной площади, при куче зрителей и свидетелей. Но вот он-то как раз и невозможен. Мы родичи, а потому безосновательно бросать друг другу вызов на бой права не имеем, таков один из законов Силистрии. Лет двести назад его приняли, дабы знатные фамилии себя не извели под корень. Так что теперь получить такое право я могу только в присутствии короля и только предъявив веские доказательства вины дядюшки.
— Хорошо, — примирительно сказал я. — Тогда что нам делать? Доказывать его причастность к убийству твоего отца, я так понимаю? Но как?
— Не знаю, — устало сказал Гарольд. — Чуть ли не впервые в жизни не знаю. Всегда мне было понятно, что делать. Есть законы чести, с ними все ясно, они четко трактуют, что хорошо и что плохо. Есть законы войны, там вообще все просто — вон свои, вон чужие. Даже с тем, чему нас учит Ворон, и то какая-то понятность есть. Некромантия запрещена, но если наставник говорит, что ее надо нам знать, то он прав, потому что он наставник. А здесь… Все, что я пока придумал, — это войти под отчие своды и попробовать во всем разобраться на месте. Поговорить с матерью, с Генрихом, даже с сестрами, хотя это, скажу заранее, дело пустое. Понять, на чьей стороне личная гвардия дома Монбронов. Джок сказал, что трое ветеранов, наиболее преданных отцу, мертвы, но остались и другие. Не может быть, чтобы они все так быстро изменили своему слову.
— Они уверены, что ты мертв, — вставил свое слово Карл. — Когда выяснится, что это не так, то их точка зрения на происходящее может измениться.
— Именно, — кивнул Гарольд. — На это и расчет. Ну и самое главное. Надо понять, насколько ослабли позиции моего дома при королевском дворе.
— И насколько усилились позиции твоего родича, — добавила Рози. — Это очень важно.
— Самое главное в этом, что дядюшка твой не такой прекраснодушный и честный, как ты, — жестко произнес я. — Он будет вставлять тебе палки в колеса во всем, в чем только можно. Можешь быть уверен, о поединке он даже и думать не станет, а сразу начнет подыскивать людей для того, чтобы тебя при первом же удобном случае отправить к престолу богов.
— Знаю, — невесело подтвердил Гарольд. — Потому и просил вас уехать, но вы же упрямые, не хотите. В результате будут пытаться убить меня, а зацепить могут вас.
— Ну, это мы еще посмотрим, — беспечно, как и всегда, отмахнулся Карл. — Я, правда, все равно не понял, как мы будем узнавать о том, что у вас происходит, но в целом картина мне ясна. Вы копаете под дядюшку в родовом замке Монброна, мы с Эбердин сидим в гостинице.
— Не просто сидим, — сурово заявила Эбердин. — Мы собираем слухи. На самом деле простой люд много чего знает и видит.
— И время от времени встречаемся, чтобы обменяться информацией, — добавил Гарольд.
