— А если вас все-таки убьют, то я подстерегу твоего дядюшку и прикончу его, — добавил Карл. — Мне проще, я не силистриец, не его родич и не отягощен излишними принципами, уж извини.
Как по мне, это все-таки самый правильный путь. И самый быстрый. Выждать деньков пять в замке, потом изобразить отъезд, а после этого вернуться темной ночкой и прирезать этого паскудника в постели. Или на улице подстеречь и из арбалета пристрелить. Да мало ли хороших вариантов? Жаль, Монброн на них не согласится.
— Если я буду мертв, то точно не стану тебе мешать, — рассмеялся Гарольд. — Ф-фу, как-то легче стало. Знаете, по-моему, самое страшное в жизни — это неизвестность. Когда непонятно, что делать, или непонятно, куда ехать. Вот ты стоишь на одном месте, как та сороконожка из детской сказки, и думаешь, с какой ноги тебе шагнуть. А сейчас появился план, пусть даже кривой и косой. Не знаю, как вам, а мне стало значительно спокойнее.
— Это все оттого, что раньше ты думал только о себе, — сочувственно глянула на него Эбердин. — Только за себя решения принимать просто, а еще и за других — тяжело.
— Твоя неправда, — заступился за Гарольда я. — Прошлым летом он нас в Гробницы вел и главным был.
— Он знал, куда идти и какова цель, это другое. Поход есть поход, и даже если в нем кто-то гибнет, то такова воля богов, — не согласилась со мной подруга Рози. — А тут другое. Тут честь клана на кону. Ну, рода, по-вашему. Ошибись он — и все. А может, не только честь, но и жизнь. Знаешь, слава предков и будущее потомков — это такая штука, раз обделаешься, потом за сто лет не отмоешься. Все сложно, короче.
— Эк ты закрутила, — сдвинул шляпу на затылок Карл. — Как по мне, все гораздо проще.
— Мне надо будет отправить письмо домой, — деловито заявила Рози. — Мы с Монброном так и не ударили по рукам, но, думаю, это еще впереди, поддержка все равно понадобится. Тем более что детали сделки ты все равно будешь обговаривать не со мной, а с моим братом Гейнардом. Я всего лишь глупая женщина, к тому же с массой недостатков вроде моей принадлежности к магическому сословию.
— Глупая женщина! — рассмеялся Монброн. — Дай мне боги в этой жизни больше таких глупых женщин, как ты, не встречать, мне тебя одной достаточно. Ладно, теперь к деталям. Время уходит, скоро на улицах прибавится народу. Не надо, чтобы нас видели вместе.
Через полчаса мы расстались с друзьями. Они остались в беседке, из которой через часок отправятся в гостиницу «Крылышко и ножка». Ее им порекомендовал Монброн, сказав, что там, со слов его приятелей, очень неплохая кухня и покладистая хозяйка. Мы же поспешили к торговым рядам, которые находились не очень далеко от Белого города. Надо было купить лошадей для второго прибытия в Форессу. Оно, по нашим планам, должно было выглядеть представительно, и тут без лошадок никак не обойтись.
Впрочем, подозреваю, что сама мысль пешего прихода в родной дом, в смысле — на глазах у всех, Гарольду была изначально неприятна, не сказать — неприемлема. Одно дело — ночью, когда темно, другое — днем, при свидетелях. И его можно понять. Ладно, что сапоги в пыли, плащ без золотого шитья и у шляпы немного поля обвисли, дорога, знаете ли, разные сюрпризы в себе таит. Но пешком, на своих двоих, отпрыску знатного рода?
Да и Рози придерживалась того же мнения.
Что до меня, я смотрю на это проще. Но именно мне и пришлось платить за лошадей, поскольку у моих приятелей денег почти не осталось. И спасибо еще, что они не самых дорогих скакунов выбрали.
Но надо признать, что оно того стоило. Шли пешком — никто на нас особо внимания не обращал, особенно если учесть тот факт, что на лица мы накинули капюшоны плащей. А вот забравшись на коня, Гарольд сразу этот самый плащ скинул, тут же на солнце блеснуло золото на перевязи и камни на ножнах шпаги. Еще он как-то так лихо подбоченился, приосанился и стал совсем таким, каким я его помнил еще по началу учебы. Да, похоже, и не я один, поскольку сразу же, как только мы въехали в Белый город, со всех сторон посыпались разнообразные оклики вроде:
— Монброн? Рад тебя видеть! А говорили, что ты погиб!
— Гарольд, мои соболезнования! Твой отец был славным человеком.
— Месьор Монброн, с возвращением! Вот радость-то!
Гарольд с кем-то просто раскланивался, кому-то улыбался, а чьи-то слова воспринимал как должное, отделываясь еле заметным кивком. Надо полагать, все зависело от положения говорящего в местном обществе. А еще несколько раз он даже спрыгивал с коня на мостовую, чтобы обняться с некими немолодыми мужчинами, которые, судя по их одеждам, были очень и очень высокопоставленными вельможами.
