В ту же секунду Гай оказался передо мной. От быстрого движения его плащ взметнулся вверх и повис в воздухе на короткое мгновение, которое показалось вечностью.
– Как ты вошел сюда? Старейшины защитили храм даже от себя!
Самита тоже выступила вперед, воинственно выставив одну ногу. Сейчас ничто не выдавало в этой женщине слепую сводницу. Рэн громко засмеялся, и от перекатов его смеха по всему телу прошлось мерзкое ощущение – как будто сотни червяков одновременно ползут по коже.
– Очень удобно, когда у тебя есть ручной старейшина, который может изменить заклинание.
– Гренвик, – Гай выплюнул его имя, а потом слегка повернул голову к Самите. – Так и думал, что что-то не так. Я не ощутил сопротивления храма, когда мы стояли у входа. Решил, что все дело в ключе, который уже внутри.
Я возмущенно уставилась на мага. Ключ? Прошлой ночью он называл меня совсем не так. Я попыталась запихнуть обиду поглубже, потому что сейчас точно было не время для выяснения отношений. К тому же Рэн шагнул вглубь храма, с интересом осматриваясь.
– Кстати, за Гренвика спасибо, дорогой брат. Он был последним, что удерживало меня на той стороне. Старый хрыч перестраховался, чтобы иметь возможность управлять мной. Сумасшедший.
Верхняя губа Рэна приподнялась, делая его улыбку по-настоящему звериной. Так вот зачем меня похитили? На самом деле причина была даже не во мне, а в Гае. Рэн знал, что брат обязательно придет за своим живым оружием. А еще он знал характер Гая и понимал, что тот сметет всех на своем пути. Судя по окаменевшей фигуре мага, он тоже это осознал. Рэн сделал жалостливое лицо и посмотрел на Гая.
– Чувствуешь, как тебя обвели вокруг пальца, Гайсолан? Ни с чем не сравнимое ощущение, да? Теперь, возможно, ты поймешь всю мою боль, брат. Когда люди, которым ты доверял, делают из тебя дурака! – выкрикнул он, потеряв самообладание.
Я взглянула на Гая, не понимая, почему он до сих пор не ударил по Рэну. Самита сказала, что Рэн стал сильнее, но сколько ни старалась, я не могла почувствовать его магии. Я помнила, как меня прижало к земле силой Гая, но с Рэном не ощущала ничего подобного. Немного сдвинувшись, я коснулась ладони мага и, к своему ужасу, поняла, что Гай не просто так показался мне окаменевшим. Он таким и был! Его тело было твердым и неподвижным. Я быстро прикоснулась к Самите – с ней было то же самое. Что Рэн с ними сделал?
– А знаешь, что будет еще веселее? Заставить девчонку убить тебя, а не меня!
Я вскинула голову, замечая, что Рэн подобрался совсем близко. А потом виски сдавило с такой силой, что я поняла – Гай был очень осторожен, когда учил противостоять Гласу. То, что творил сейчас с моей головой Рэн, было похоже на пытку. С криком я упала на колени, стараясь сосредоточиться на чем угодно, кроме мучительной боли. Она разрывала, въедалась в само сознание, пытаясь подчинить волю. С ужасом и отчаянием я осознала, что одна рука упирается в каменный пол, отталкиваясь и придавая телу стоячее положение.
Я обошла Гая с Самитой, которые продолжали стоять в тех же позах, и приложила руку к груди. Теплый шарик внутри вспыхнул с невероятной силой. Если ударить неспособного выставить защиту Гая такой мощью, то он погибнет. Я нашла глаза мага и начала говорить с ним, но, похоже, Рэн блокировал все его способности. Моя рука тем временем начала складываться в атакующий пас. Гай медленно моргнул, словно говоря: «ты справишься». Уголок его губы дрогнул, и в этом мимолетном жесте мне почудилась ободряющая улыбка.
Я закрыла глаза, вспоминая все наши уроки. Как он изводил меня, как заставил раздеться практически догола в подвале, как вынудил проткнуть мечом голема, похожего на ребенка. Я не могу убить его. Только не я. Пальцы руки начинает покалывать. Еще чуть-чуть. Я вспоминаю прошлую ночь, когда он подтолкнул меня к тому, чтобы применить Глас самой. Он ожидал чего-то подобного или это была просто игра, оказавшаяся полезной? Я медленно поворачиваюсь, успевая заметить ошеломленное лицо Рэна, который не может пошевелить и пальцем, и бью.
Тело Рэна летит в стену, врезаясь в нее со страшным грохотом. На пол тут же начинают осыпаться куски белоснежной лепнины.
– Дея!
От силы удара ноги подкосились, но упасть на пол я не успела. Гай подхватил меня и прижал к своей груди. Одной рукой удерживая мою талию, второй он запустил в своего брата огненную стрелу. Увы, долго применять Глас я не смогла, поэтому освободившийся к этому моменту Рэн успел выставить щит. Откинув в сторону самый большой кусок камня, придавивший его, он встал и отряхнулся.
– Мое почтение, Дея, ты и правда сильна, – он медленно похлопал в ладоши, а с его рук осыпалась белая пыль. – Вот только почему Гай до сих пор не отдал тебе Силу пепла? Без нее ты можешь бить меня бесконечно, смешная ты девчонка.
– Сила пепла? – я выпуталась из объятий Гая и взглянула в сторону алтаря. – Так называется амулет?
– Да, и это то, как он действует. Превращает в пепел и зло, – он приложил ладонь к своей груди, – и добро.
Рэн показал на меня, а потом взглянул так, как будто искреннее сочувствовал.
– Но, похоже, мой брат тебе об этом не сказал, да? Какая жалость. Но ты знаешь, Дея, Гайсолан постоянно использует людей в своих целях. Это так естественно для него. Мы все просто безмозглые зверьки по мнению Гая.
Я повернулась к магу, краем глаза замечая сожаление на лице Самиты. И мне наконец стало все понятно. Я много раз задумывалась над тем, что же делает меня такой особенной. У меня не было невероятной силы, я не повелевала умами, ничто не отличало эту Дею от других Дей, увиденных Гаем в зеркалах. Кроме одного.
– Скажи, Гай, чего не хватало тем, другим?
Гай молчал, снова превратившись в камень. Вот только на этот раз я точно знала, что Рэн ничего с ним не делал. Его взгляд прошелся по моему лицу и замер в районе губ. Я усмехнулась – грязно играешь, маг.
– Ну же, смелее, – процедила сквозь зубы.
– Самопожертвования.