До лога оставалось рукой подать, шагов сто. Ближний край оврага был пологим. Под другой его песчаной обрывистой стеной, засыпанной снегом так, что получался снежный навес, тёк незамерзающий ручей. В ложе ручья гнездилась глубокая синяя тень. Тропа шла вдоль лога, не приближаясь к ручью, не попадая в синеву, но дальше в кустарнике, начинаются другие тени.
Всего-то проскочить вперед, пока лог с тенями закончится. Белка устала. Не рассчитала силы. По снегу, даже если наст держит птичий Белкин вес, идти все равно сложно.
Или вернуться назад. Пройти по собственным следам, по которым где-то, не так уж далеко от лога, шагает, тяжело проваливаясь в снег, инспектор. Попасть под горячую руку. Под не ей адресованный гнев. Ввергнуть себя снова в дурацкую ситуацию, которую не она создала, которой не она управляет, и которая пес знает, из чего вытекла и во что превратится. Зло или обида, говорили они. Кто-то на кого-то за что-то обиделся или накопил злобы, и вот это все натворил. Если бы Белка вызывала сейчас своих живоволков, на свою обиду, ее стая состояла бы из сотни зубастых голов. Обидней всего почему-то было не за себя даже, не за Хрода, а за тетерева. Зачем его-то порвали?
Наверное, от бессердечия это все. Жалеть дохлую птицу глупо. Жалеть нужно людей, так и учитель говорит. Просто никогда не ждать благодарности, потому что ее не будет.
Тот же Хрод Белке ничего плохого не сделал. По крайней мере, видимого, очевидного плохого. Просто он заметил ее впервые только в тот день, когда пришли живоволки. А до этого жил так, словно никакой Белки не существует.
Ну, сходила Белка в избушку. Все как будто в порядке. Было плохо, нервно, трудно, стало намного спокойнее. Но школа — значимая часть жизни общины. Туда ходят не только младшие, но, изредка, и старшие. Всем нужно познавать новое, всем требуются уточнения границ доброго, злого, правильного и ложного. А Белка как была для школы невидимкой, так и осталась. Зависело это от Хрода. Скажи он слово, к ней повернулись бы не в те моменты, когда на грани жизнь и смерть, свалилось и придавило горе, а просто, по-человечески. В быту, в общении, в радости. Но Хрод ничего никому не сказал.
Так что пожалеть деревенского словесника не получалось. История эта с колдуном, ученической клятвой и Хродовым обетом — дать из деревни ученика — была Белке к пользе. Учитель ей нравился, учиться было здорово. Не нравилась сытая ухмылка Хрода, который ничего более не должен, и его вечный взгляд мимо или сквозь нее. Не нравилось, что школьники кричали ей тогда «беги к мертвому колдуну, может, он тебя примет!»
Если сложить одно с другим, получалось, что Белку выводили на лесную избушку исподволь, чужими усилиями. Хрод велел — мальчишки издевались. Специально вложенными им в головы словами, а уж действий — тумаков, плевков, снега за шиворот — они прибавляли от себя. Может, и в обучение в деревенскую школу ее не брали не оттого, что Клара Водяничка никчемная разбойничья дочь, а оттого, что колдуну назначена хоть какая-то жертва,. Та, которую не жалко. Белку вынудили, Белка побежала. Но ведь хорошо все устроилось? Хорошо. Никто настолько удачной попытки — что деревня еще и знахарку получит — не ожидал, даже сам Хрод. И, уж подавно, изумились возвращению ее вечные обидчики. Думали, сгинет в лесной избушке, провалится в колдовской подпол и не выйдет назад. Или кровь из нее там выпьют, как принято у живодушных — оставшихся костями и душой, с вечной неутолимой жаждой.
А Белка вернулась с подарками. В первый же день своего ученичества притащила домой тетради, писчие принадлежности, цветные карандаши и красивейший букварь, весь в картинках — ничего похожего никогда не было в деревенской школе. То-то к ней случилась зависть. Чего стоило выудить эти подарки со ступеней колдовского подвала Белке, поначалу боявшейся спускаться, никто не знал, но оттого она только сильнее гордилась.
И что теперь? Сдаваться? Поворачивать инспектору в растопыренные лапы? Его уже слышно, он что-то вслед Белке хрипит.
Ноги подсказывали: беги! Разум говорил: Белка — дура. Лихая тебя понесла скрываться, пока тебе толком ничего не сказали. Тон ей, видишь ли, не понравился. И взгляд. И желание всеми командовать. Инспектор — лидер. После смерти местного словесника, пока не назначен новый, — он старший. И, как всякий старший, считает, что ведет себя принципиально и верно.
А Белка подчиняться не привыкла. Не приучили ее. Сразу и видно — выросла в стороне от общины, не знает, что такое коллектив и общая ответственность за общую же судьбу, за развитие деревни.