Белка хотела отпрыгнуть еще дальше, обежать стол, но здоровенный инспектор с неожиданной для его размеров прытью внезапно оказался рядом, ухватил Белку за капюшон и подвесил в воздухе. Белка дрыгнулась, извернулась, вцепилась ему в руку, прицелилась толкнуться от стола и кусать. Но вдруг понятно стало, что во всем не она виновата. Если инспектор закроет свой большой рот и перестанет каркать, он сам услышит и поймет, что снаружи кто-то ходит и чем-то стучит. Отнюдь не живодушный. Хруст снега от человеческих шагов. А потом под дверь сквозь щелку просочилась тонкая дымная пелена. Инспектор бросил Белку, та стукнулась локтем об угол стола.
— Твой учитель? — спросил он гневно.
— Деревенские, — отвечала Белка.
Она сама кинулась к двери, крикнула:
— Бури, открой! Хватит шуток! Я знаю, что это ты!
— Ну и знай себе, — ответил с той стороны голос Бури.
Кроме того послышалось Белке, что там кто-то еще бормочет, то ли подсказывает Бури слова, то ли, наоборот, просит заткнуться.
— Ага! — крикнула Белка, но тут же закашлялась, набрав в рот и нос дыма.
Дым повалил под дверь сплошной пеленой, потому что инспектор выдавил пузырь в окне вместе с рамой. Даже Белка знала, что при пожаре нельзя устраивать сквозняк. Зачем?
— Лезь отсюда! — крикнул ей инспектор Вернер. — Ты маленькая, ты протиснешься!
Белка метнулась к окну. По эту сторону избушки не было ни людей, ни огня. Зато у кромки леса, в тени деревьев, аккурат у границы первого, самого крепкого круга, ждала добычу стая. Настоящая стая, а не глупый трусливый живодушный Жулик. Волки были огромны. Самый крупный размером с корову, не меньше. Из каких костей слеплены, неведомо. Не только волчьих, но и медвежьих, лосиных. Может, и человечьих. И они прошли два ведьмина круга, уперлись только в последний. Значит, не сами. Хозяин их провел. К самой избушке только силенок подтянуть не хватило. Хорош же он. Или — смертельно обижен.
Оглянулась на инспектора, на дверь. Дымный ореол уже охватывал всю дверь по периметру. Дым завивался, сочился, плыл, заполнял избушку. Еще чуть-чуть, и появится пламя.
— На чердак! — скомандовала Белка, двинула стол и полезла на печь. — Вы сильный, с фронтона доски вышибете. Они там старые, и гвозди сгнили.
Чердачный люк, в отличие от подвального, откинулся легко и сразу. Он не открывался на петлях, просто лежал в пазах сверху. Инспектор сначала подсадил в отверстие Белку, потом, цепляясь тулупом, залез сам. Во фронтоне были не только слабые доски, но и слабая дверца. Запертая снаружи на крошечный крючок. Инспектор навалился, долбанул плечом, вышиб ее напрочь так, что улетела, молодецки крикнул:
— Ломать — не строить! — швырнул шапку и выпрыгнул за ней наружу.
А Белка, не глядя, сразу за ним, потому что дым набирался уже и под крышу, на чердак. Чуть не свалилась инспектору на голову, проломила наст в огромному сугробе, ухнув туда чуть не по шею. Забарахталась, еле выползла. С той стороны ветром за зиму много с поляны намело.
— А если б тут под снегом был забор? — запоздало спросил инспектор.
Белка подумала, что это хороший и своевременный вопрос, если тебе четырнадцать лет, и ты простой деревенский олух, а не ученый городской инспектор. Толку знать, был ли забор, если ты уже сиганул на него сверху? По счастью, забора не было. Зачем забор, если есть ведьмины круги?
— Сбежали! — она показала на две спины, мелькнувшие в подлеске и канувшие тень.
— Дом тушить! — велел инспектор, и Белка впервые повиновалась приказу без внутреннего сопротивления и без сомнений.
Перед крыльцом на вытоптанном месте валялась стеклянная банка, в которой раньше спиртом была залита огромная рыжая жаба. Жабу поджигатели отбросили в снежную целину — очень уж была противная. На мокрых мартовских ступеньках под дверью прогорала и дымилась охапка соломы, пролитая спиртом и подожженная. Огонь облизал и зачернил крыльцо и дверь, обуглил отстающие по низу щепки, напустил дым под порог. И сник, почти угас, не сделав черного дела. Несмотря на то, что дом был старый, он не занялся. Не та погода. На темной крыше, над темными стенами от солнца тает снег, течет по тесу и бревнам вода, капает на крыльцо. Еще бы неделя-другая, тут все просохло бы. Но не сегодня. Дыма много, толку мало.
Сама дверь оказалась мудрено подперта доской и укреплена клином, сунутым под порог. Инспектор бросил несколько горстей снега на дымящую солому, затоптал остатки. Пинком выбил клин, убрал доску. Скинул всю работу поджигателей на сторону, под капель. Закончив работу, встал на крыльце, уперев руки в бока. Окинул взглядом внутреннее пространство первого круга. Бродят ли по границе живоволки или поджали хвосты и сбежали вслед за хозяевами? Увидел жабу на снегу, увидел банку из-под спирта.
Спустился с крыльца, поднял банку, понюхал. Белка в это время вытряхивала снег отовсюду — из рукавов, из капюшона, из карманов, из ботинок. В избушку войти было нельзя — набралось вонючего дыма. Надо ждать, пока проветрится.