Детей Младшая-старшая нарожала немногим меньше, чем сама Хродиха, и точно так же — девок, в основном. Пацан у нее получился только один, лет десяти сейчас, тряслась над ним Младшая-старшая как над единственным светом в окошке. Никого из детей так в деревне не оберегали и не баловали. Паренек был со способностями, но ленив и не хотел учиться, а судьба ему предназначалась стать не будущим учителем даже, а самим словарным инспектором — так, по крайней мере, Младшая рассказывала всем и каждому про единственного наследника, хотя он и в школу еще даже не ходил. И сейчас, насколько Белка понимала, планы эти были под серьезной угрозой.
Вот туда, в этот мутный и непонятный день, забежала Белка, оставив Свита на подступах к межевому огородному плетню, где тот потоптался, но близко подходить не стал. Сразу сунулась к Кракле — в понимании Белки здесь была вотчина старухи. Но Кракла осталась совсем без сил, пробормотала только:
— А? Что?.. Да так-то ничо… Малая только слабая. Малую подержи. Помочь надо… А я святым помолюся, может и вытянут. Иди, слова свои трать, лишними не будут. Я свои уже все потратила, сижу, покой берегу…
А вот Хродовы дочки не были доброжелательны.
— Явилась! — язвительно сказала Младшая-старшая. — Выбрала наконец-то и для нас время, когда уж почти и не нужна!
— Меня только отпустили, — откликнулась Белка, стараясь не реагировать на зло в ее голосе. — Чем надо помогать?
— Ничем уже не надо, — таким же злым голосом откликнулась Младшая-младшая. — Сами всё смогли. А дальше как святые управят, не на тебя надежда.
Звали сестер Мурашка да Марашка, а кто из них кто, Клара так до сих пор и не знала. Поначалу они были одинаковые, а потом смысла не было различать — ходили они везде вместе, Младшая-старшая и Младшая-младшая. Хродиха принадлежала к роду Земли, род передается по матери, так что обе сестры были Землянички. Но на спелые ягодки, в первый месяц лета красным бисером рассыпавшиеся по лесным полянам, не походили нисколько. Скорей уж походили на вывернутую плугом коричнево-рыжую супесь на местных не самых щедрых пашнях. Обе невысокие, широкие в кости, волосы цвета светловато-невнятного, нос картошкой, щеки блином, глаза под бесцветными бровями неожиданно темные, едкие, сверлят буравчиками. Неприятные тетки.
— А чего вы меня прогнать хотите? — удивилась Белка. — Не надо помощи — так сама уйду. Я же не по своей воле задержалась, меня инспектор не пускал. Дайте хоть проверить, что все в порядке, а то вдруг все же смогу помочь хоть чем-то…
Младшая-младшая хотела выказать протест, но Младшая-старшая остановила, взяла сестру за предплечье: пусть уж смотрит. И обе отвернулись с таким видом, будто Белка их обманула. Белка-то догадывалась, кто на самом деле помог — вон, Кракла дремлет сидя, но не уходит домой. Это она всерьез потратилась, не дочки-неумехи, но даже опытная бабка-травница не уверена, что помощь никому тут больше не понадобится. И кто бы знал, как Белке на самом деле не хотелось вмешиваться в дела Хродова семейства. Ведь правда — не ее же дело…
И протест Маладшей-младшей понимала. В делах, когда одинаково слабы и мать, и дитя, а сил и знаний у помощников недостаточно, спасают женщину. Да и кому в семье теперь, после смерти Хрода, нужен лишний рот, тем более, что со слов Краклы Белка поняла — опять родилась девочка. Хродихе подросших детей бы без отца поднять… Но идти против жизни сестры все же не осмелились. По крайней мере, в присутствии посторонних.
— Дать тебе что-нибудь? — спросила старшая.
— Попить принесите, — попросила Белка. — Если можно, сладкого чего-то. Я со вчера еще не ела и не пила…
Старшая толкнула младшую, та вышла и гаркнула через огороды, подзывая одну из Хродихиных внучек.
В бане было тепло. Белка сняла куртку. Хродиха забылась тяжким сном на соломенном, крытом ветошью матрасе. По-женски у нее правда все более-менее обошлось. На сердце легла вся нагрузка. Выглядела Хродиха почерневшей и истощенной, но, стараниями Краклы, жила и восстанавливалась. Силы не были на исходе. Так что с трудом, но оправится. Гораздо хуже было с крошечной девочкой, которая словно кукла была уложена в банную шайку на полке и прикрыта порванными тряпками. А еще хуже всего было то, что Белка ничего не понимала в младенцах. Что в порядке, что не в порядке… Не успела еще научиться, не дошли они с профессором до этой темы. И все, что смогла придумать — поделиться жизненной силой с малюткой.