— Да! Хрод все хранил. Потому что указы из города, чему учить, чему не учить, много раз менялись, а в деревне новых книг взять негде. А она его внучка. В школе была, к экзамену готовилась. Понимаешь?..
Опять молчание.
— Не очень. Святые словесники, ну зачем? — прозвучал наконец голос Кириака. — Что за чушь? А тебе не с сонного зелья померещилось? Зачем ей это? Доказательства какие-то еще есть? Как вообще все это объяснить?
— Я почем знаю, зачем и как. Она мне сама сказала, что утром я все пойму. Наверное, когда после похорон все успокоятся, она еще что-то задумала…
— Слушай… Тут такое дело… Похорон сегодня потемну не будет. На утро перенесли. Пойдут на поле, как рассветет проявится и тень подвинется. На поминках говорят, опять живоволков возле дуба увидели. Сегодня, мол, ночь у них последняя, они сейчас самые злые. А защитнички перепились все, на ногах не стоит ни один. Очень много у вас в деревне самогона. И его все носят и носят. Не знаю, что они спьяну увидели, я вдоль оберегов ходил, никого не рассмотрел. А еще там говорят про тебя всякое нехорошее. Что ты, мол, ученица Кощея. Что вовсе не добрый чародей на полянке поселился, а бессмертный злыдень, смерть которого в игле, игла в мыши, мышь в птице. И птицу эту, якобы, поймали, так что с Кощеем расправятся. Черная волшебная птица, неживая, но летает. И волки от вас двоих с Кощеем, потому и так много их…
— Кощей? — переспросила Белка, вскипая обидой. — Злыдень? На себя бы посмотрели! Ой, плохая у нас деревня. Плохая и злая. Не к кому здесь за помощью идти, Кириак. А в Кощея ты же не поверил? Не поверил же, нет?..
Кириак, наверное, помотал головой. Потому что про Кощея ничего не ответил. Он ведь был в избушке, должен понять, что учитель не такой, как костяные волки. Он по-другому присутствует и кровь не пьет.
— И что теперь делать? — спросил Кириак. — За инструментом к кому идти?
Будто бы Белка знала об этом больше, чем писарь. Приблизительный выход подсказала ей выдумка со смертью Кощея.
— Сначала из города на помощь звать, — сказала она. — Больше некуда обратиться. Знаешь, где квартирует инспектор?
Такое предложение Кириака обрадовало. Он тоже не любил находиться в непонятном состоянии, когда все плохо и неизвестно, что делать.
— Знаю. Я готов! К полуночи доскачу. Только лошадь до станции добраться надо найти. Там сменю, быстро будет.
— С ума сошел? Тебя же живоволки в пути зажрут. Я не верю, что дорога не стережется. Это тут ты свободно ходишь, пока все заняты или на похоронах, или с родинами. Пока тебя не заметили или не учли…
— Волки же порушены все. Там, не доходя избушки…
— А деревенских, которые их у дуба видели, ты не слушал, да?
— Так им спьяну померещилось. У страха глаза велики.
— В лесу побиты шесть штук. А семеро где-то бродит последнюю ночь, деревня правильно боится.
— Тьфу ты, — только и сказал Кириак. — Но все равно. Если прямо сейчас выехать, то я доберусь. Мне бы только лошадь взять… Не знаешь, у кого со двора свести?..
— Не тьфукай, — строго сказала Белка. — Не дури. На лошади по дороге — смерть. А если инспектор не там, где ты думаешь? Сколько времени ты его искать по городу будешь?
— Ты так говоришь, будто не тебе срочно помощь нужна! До какого времени ты тут намерена сидеть?
— Заткнись, я знаю способ лучше. Где Бури живет, видел? Не видел — расскажу. У него мой тетерев. Та самая черная волшебная птица. Ты же его видел, когда его с охоты принесли? Как он летает, тебе понятно? Нужны почтовые слова на срочную доставку и какая-то вещь, которую инспектор в руках сам недавно держал. Чтобы вещь по своей памяти прямиком к нему привела. Если слова не знаешь, я подскажу. Сама пустить не могу, сил совсем нет. Ни капли.
— Сил наскребу. Вещь… вот прямо сейчас — не могу придумать вещь, он все свое с собой забрал… Надо поискать.
— Сейчас, погоди…
Белка пошарила на поясе, вытащила кошелек с единственной своей деньгой. Пальцем сквозь ткань собрала с монеты свой отпечаток — это теперь не Белкины деньги. Замотала кошель в сверток ветоши, собрав порванные тряпки с пола. И еще соскребла остаток с донышка души — в эти тряпки для полета. Вдруг у Кириака уверенности не хватит, что все получится.
Заставила себя подняться и доковылять на подгибающихся ногах к окну. Просунула сверток наружу:
— Держи. Там внутри монета, мне ею за твое лечение инспектор заплатил. У серебра лучшая память. Серебро не ошибется. Запихнешь это в шкуру, замотаешь или заштопаешь как-нибудь, чтоб долетел, не развалившись. Беги, торопись. Забери у Бури тетеревиную шкуру. Скажи ему, что собираешь доказательства, будто во всем виноват Кощей. Ради такого дела он отдаст. Крылья у шкуры чиненые, летать она может, а записку инспектору… ну, придумаешь дальше сам. Если что не будет получаться или нужно тихое место — напротив моего дома живет старуха-травница. Зовут Кракла. Понадобится помощь — к ней иди. Никто в деревне тебе не поможет, только она.
— А ты?.. Вы со Свитти?