Не все из подчеркнутых слов до Белки дошли, но она надеялась, что сможет ухватить принцип. Как это работает? Как добиться успешного успеха? Для этого надо стихи сочинять? Белка никогда не пробовала. Таких уроков, в отличие от деревенской школоты, у нее не было. Повторить слова за Петрой?
Кириак перестал метаться на границе деревни, как только Белка спряталась за дубом. Но стоило ей выглянуть на мгновение, сразу снова замахал руками как крыльями. И Белка поняла. Схватила шкуру тетерева, уже изрядно потерявшую перья, надорвала криво зашитое брюшко и вывернула нутро. Тряпки, которые она дала Кириаку для набивки, а в тряпках кусочек серебра. Монета.
Мы спасены? Да нисколько.
По крайней мере, пока.
Чтобы спастись, надо не сидеть за деревом, а заняться делом. Белка собрала все способное помочь против Кощея имущество — книги, тряпки, серебряный грош. Книжечки свернула и рассовала по карманам, а «Лучшие песни из тени» запихнула в рукав. Тряпку засунула обратно в тетерева и перевязала его распоротое брюхо двумя полосками — вдруг ему еще придется куда-то лететь. Грош зажала в кулаке и спрятала замерзшие руки в карманы. Дуб хорошо прикрывал ее от морозной зыби, создавал за собой безопасную зону, впитывая колдовство Кощея. Да и Петра время теряла не даром.
Мороз Кощея касался кромки леса на самом излете, белил и умерщвлял только самые ближние деревья. Из-под их заиндевелых лап то высовывали морды, то прятались новые некротические конструкты. Волков у Петры получилось собрать всего трех. Двух мелких, как дворовые шавки, зато третий сделан был из задранного прежними живоволками огромного лося, и кое-где на нем висели ошметки лосиной шкуры и остатки мяса. Одну из шавок Петра выгнала на разведку из спасительной тени, но ту быстро начало корежить — частью от света, хоть небо и оставалось закрыто снеговыми тучами, но больше от кощеевого колдовства. Шавка заледенела, заскрипела и уползла.
Отдам серебро Петре, решила Белка. Она умеет, она читала в «Песнях» больше трех абзацев.
И вышла из тепловой тени дуба.
Петра, не опускавшая рук, выпросталась уже из клейких оберегов на том рубеже, где удалось прорваться Белке, и мелкими, очень мелкими шажочками двигалась в сторону разбушевавшегося деда. Похоже было, что она влипла в паутину гораздо прочнее Белки, и ей приходилось преодолевать более серьезное сопротивление. То ли она и правда была намного сильнее, оттого на нее обереги срабатывали как на большую, нежели Белка, угрозу, то ли дед помнил, как и почему его загрызли, и сознательно держал внучку на расстоянии от себя. То ли затеял съесть прежде Белку, чтобы усилиться. Что думала на этот счет Петра, было неизвестно, потому что она, заметив выскочившую ей навстречу Водяничку, крикнула Хроду:
— Волчья сыть, костяной мешок! Не хочешь ли живой кровушки попить? — и показала вилкой на Белку. — Вот идет твоя еда, выходи-ка к нам сюда!
Тут в Белке сыграло чувство жестокой несправедливости этого мира, отчего всю миролюбивость и желание спасать-помогать с нее как ветром сдуло.
«Ты дура, да? — молча рассердилась Белка и отступила снова в невидимую, но ощущаемую кожей защитную тень. — Я помочь тебе шла, а ты мою кровь упырю ледяному предлагаешь?»
Совершенно неожиданно Петра ее услышала.
— Сама дура, — сквозь зубы огрызнулась Петра, до полупонятного сипа снизив голос. — Его нужно вниз сверзить! Там наверху он в домике, мне его голову не достать!
«Так меня попроси, идиотка! Не решай за меня, а проси!»
— Дед, а дед! — отмахнулась от Белки Петра — дескать, «я лучше знаю, что мне делать», и голос ее снова стал громким и звонким. — Так что с кровушкой? Хочешь, я Клару Водяничку к тебе подтолкну? Иди к нам. Она вку-у-усная…
«Прекратить разговоры на экзамене! — гаркнул неслышимый, но очень доходчивый дед. — Попью я того, кто первый испытание завалит. Сколько будет опять пятью пять, ученицы?»
— Двадцать пять! — крикнула Петра, а Белка так громко подумала то же самое, как только могла.
«Глупые девчонки. Опять пятью пять — это опять двадцать пять! Обе не справились с заданием. Следующий вопрос: кто вы такие и что вы делаете в этом холодном, опасном и страшном мире? Не лучше ли вам уйти из него со мной?»
— Я твоя внучка, учитель Хрод, — сказала Петра не своим, наигранно смиренным голосом. — И твоя послушная ученица.
«А я сама по себе учусь, — мысленно сказала Белка и показала Хроду пару его книжечек. — По этим вот учебничкам. Узнаете их, учитель Хрод?»
«Хорошие учебнички, — одобрил Кощей. — Годные для нашего общего дела».