Что из всего этого имел в виду Кириак? Что тут может быть полезного? Белка рассмотрела. Если эти книги взяты в сундуке у Хрода, то чтение у того было донельзя странное. Одна называлась «Методы вивисекции духа», другая «Искусственное слабоумие». Довольно старые. Древние даже, шрифт в завитушках, такой читать — глаза сломаешь… Хрод просто так их хранил, как школьное наследство от дядьки и его предшественников, складывавших запретные знания в сундук из уважения к печатной книге, или все это сам читал и скоро пустит в ход? Теперь ему чего боятся? Кто снего спросит за сундук с запрещенными книжками? Кощею можно все.
Название книги «За дверью храма науки» на фоне остальных выглядело еще туда-сюда. А вот и самая новая по году издания, при этом самая затрепанная: «Лучшие песни из тени. Трактат о былом из небылого». Белка пролистнула первые страницы. Хорошо, что трактат небольшой. Есть оглавление… Глава «Конструкты из прежде живого, а ныне умершего». А вот, точно на развороте прошитой, нитками, как школьная тетрадка, небольшой книжки, подчеркнутые красным карандашом строчки:
Дуб задрожал, с оглушительным треском отломилась и упала та самая кривая низкая ветка. Которую Белка уже стала считать на этом дубе своей, семейной, случайно приросшей сбоку к общине.
Ерш твою вошь, прошипела Белка мысленно хорошо оформленное ругательное присловье. Шлёп твою мать. Не самая подходящая обстановка, чтобы учиться чему-то новому, к тому же, запретному, и на глазах у всей деревни, которая пялится на дуб из-за стеклянной стены оберегов.