— Не смотри на него, — прошептал путник себе, но уже было поздно. Его глаза встретились с глазами кота, и он почувствовал, как сознание начинает плыть. Сказки Кота Баюна окутали его, как паутина, и он уже не мог пошевелиться.
— Спи, — прошелестел кот. — Спи и забудь…
На рассвете Еремей вышел из избы. На пороге лежал мешочек с солью и железный крюк. Старик вздохнул и перекрестился. Он знал, что Кот Баюн получил новую жертву. И знал, что рано или поздно кто-то ещё придёт за силой, которую нельзя обрести, не потеряв себя.
Вздохнув, Еремей припрятал святую соль и кровавый крюк и занялся делами…
____
Утро начиналось как обычно. Еремей вышел из своей избы, низко наклонившись под притолокой, и вдохнул сырой, прохладный воздух. Небо было затянуто серыми тучами, но дождь пока держался где-то за холмами. Его огород, небольшой клочок земли за изгородью, ждал работы. Но Еремей был не простым крестьянином. Он был волхвом, хотя и старался не афишировать это. Его руки, покрытые шрамами от старых ритуалов, знали не только тяжёлую работу, но и древние заклинания.
Он взял в руки деревянную мотыгу, но прежде чем начать, прошептал несколько слов на языке, который знали лишь немногие. Земля под его ногами слегка дрогнула, словно ожила. Сорняки, которые ещё вчера казались непобедимыми, начали вянуть и сохнуть, а грядки с репой и капустой выпрямились, будто получив новый заряд сил. Еремей улыбнулся себе под нос. Он не любил злоупотреблять своими способностями, но иногда позволял себе немного помочь природе.
К полудню тучи сгустились, и в воздухе запахло дождём. Еремей уже собирался закончить работу, когда из-за изгороди послышался лёгкий шорох. Это была Матрёна, его соседка. Она несла в руках глиняный горшок, из которого валил пар.
— Еремей, — позвала она, — небось, есть охота? Принесла тебе похлёбки.
Еремей кивнул и отложил мотыгу. Матрёна была вдовой, жила одна в соседней избе. Она часто приходила к нему, то с едой, то с разговорами. Еремей знал, что она побаивается его, но всё же приходила. Может, из жалости, а может, из любопытства.
Они сели на лавку у крыльца. Матрёна налила похлёбку в деревянную миску. Это была простая еда — капуста, репа, немного ячменя. Но Еремей ел с удовольствием. Он знал, что Матрёна готовит от души, хотя её глаза всегда смотрели на него с лёгкой опаской.
— Спасибо, — сказал он, вытирая губы рукавом. — Ты, как всегда, вовремя.
Матрёна молча кивнула, но её взгляд скользнул в сторону огорода. Она заметила, что грядки выглядят слишком уж ухоженными для такого короткого времени.
— Еремей, — начала она осторожно, — ты ведь не просто так землю копаешь, правда? Говорят, ты с силами тёмными знаешься.
Еремей вздохнул. Он знал, что рано или поздно этот разговор состоится.
— Силы есть силы, Матрёна, — ответил он. — Не все они тёмные. Я просто помогаю земле, чтобы она помогала нам.
Матрёна покачала головой, но не стала спорить. Она знала, что Еремей — человек странный, но не злой. И всё же в её глазах читалось сомнение.
— Ты бы поосторожнее, — прошептала она. — Люди болтают. Говорят, что в лесу опять видят то, чего быть не должно. Тени, огни… Может, это из-за тебя?
Еремей нахмурился. Он знал, о чём она говорил. В последнее время в лесу действительно было неспокойно. Но он не был уверен, что это связано с ним. Возможно, это были просто слухи. А возможно, что-то большее.
— Не бойся, Матрёна, — сказал он, стараясь звучать уверенно. — Я позабочусь о себе. И о тебе тоже.
Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, что он не смог прочитать. Потом она встала, собрала посуду и, не сказав больше ни слова, ушла.
Еремей остался сидеть на лавке, глядя на свой огород. Туман начал спускаться с холмов, окутывая землю плотной пеленой. Он почувствовал, как холодок пробежал по спине. Матрёна была права. Что-то шло. Что-то тёмное. И он знал, что скоро ему придётся столкнуться с этим лицом к лицу.
Но пока он просто сидел, слушая, как ветер шелестит листьями, и думал о том, что даже волхву иногда нужна простая похлёбка и доброе слово соседки.
____
Вечерело. На следующее утро….
В туманное утро, когда солнце едва пробивалось сквозь пелену серых облаков, Еремей сидел на крыльце своей избы, чиня старую ловушку для рыбы. Вдруг из глубины леса донёсся звук, от которого у него похолодела кровь. Это был смех — высокий, пронзительный, словно скрип несмазанных колёс. Смех Кикиморы.
Еремей знал, что Кикимора — дух болот, коварная и злобная тварь, которая заманивает путников в трясину, чтобы утащить их в свою влажную, тёмную обитель. Но этот смех звучал иначе — торжествующе, почти ликующе. Старик почувствовал, что что-то не так. Он взял свой посох, на который были нанесены древние защитные руны, и отправился в сторону болот.
Лес вокруг становился всё гуще, деревья склонялись над тропой, словно пытаясь её перекрыть. Воздух был наполнен запахом гнили и сырости. Еремей шёл осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Вскоре он вышел к краю болота, где вода стояла чёрная, как смола, а над ней вился туман, скрывающий всё, что находилось дальше нескольких шагов.