Гидеон встал рядом с матерью, целеустремлённо посмотрел на неё, а следом – на Тристана.
– Я выясню, что за четвёртый объект. Эви уже сделала достаточно. Я вернусь в Сиятельный дворец и добуду книгу.
– Нет! – воинственно откликнулась Эви. – Это слишком опасно. Найдём другой способ. Выкрадем книгу, спасём самку гивра, найдём четвёртый объект и выполним пророчество раньше Бенедикта.
Гидеон поднял бровь:
– Всего-то?
Тристан стоял у стены, стиснув зубы, и не отрывал от Эви жёсткого взгляда. Между ними много чего пронеслось, и наконец он кивнул:
– Всем нужно отдохнуть. А завтра с утра приступим к работе.
Когда он проходил мимо к выходу из комнаты, он задел тыльной стороной ладони её руку и споткнулся, будто его ужалило. Это продлилось лишь миг, а затем он ушёл.
Эви медленно набрала воздуха. Это единственное прикосновение очень уж походило на прощание. Прощание со всем прежним, привычным.
Она подошла к окну и посмотрела на ночное небо. В нём больше не было самой яркой звезды – той, которой она загадывала желания так много раз. Она улыбнулась, посмотрела на маму, над которой трудились целительные руки Татьянны.
Эви облокотилась на окно, и рядом появился Гидеон. Он выглядел встревоженным, на лбу залегла складка, уголки губ тянулись вниз.
Сердце ускорило бег.
– Что не так, Гидеон?
– Я всё хотел тебе кое-что сказать, – признал он, – но никак не подворачивалось нужного момента.
У Эви тревожно загорелись щёки, она жестом предложила говорить дальше. Гидеон покусал губу, опустил ладонь на подоконник.
Тихо пробормотал:
– Помнишь, я должен был дать тебе противоядие от плода вечного сна? Чтобы ты проснулась.
Эви уставилась на него:
– Да, Гидеон. Самый важный шаг. – Она нервно рассмеялась.
Гидеон взял её за руку и опустил в ладонь флакон. Он перекатился взад-вперёд, светясь.
Противоядие.
– Я не успел добраться до тебя вовремя. Стражники не пускали меня.
Эви запустила другую руку в волосы, чтобы скрыть дрожь.
– Не понимаю. Если ты не давал мне противоядия, как я проснулась? Лекарство только одно.
Гидеон улыбнулся так, будто не менял сейчас саму ткань мироздания.
– Их два.
– Это миф. Такой магии, такой силы не существует, – со страхом произнесла она.
Брат покачал головой, накрыл её пальцами бутылочку, поднял бровь.
– Уверена?
Воспоминания из вечного сна: ласковый голос – тот, что звал её обратно в жизнь, и… легчайший поцелуй на костяшках. Эви прогнала прочь радость этого открытия, укрыла её глубоко в сердце. Сейчас это было лишнее.
Она спрятала противоядие в карман юбки и, повернувшись к окну, крепко вцепилась обеими руками в подоконник. Посмотрев в ночное небо, она оглядела все звёзды и ничего не загадала, ничего больше не попросила у мира, который пока только смущал её. Вместо этого она сама поклялась миру. Эви надеялась, что эта клятва сотрясёт землю до самого Сиятельного дворца. До короля Бенедикта. До отца. До Тристана Маверина.
Она улыбнулась и сделала заявление.
«Бойтесь гнева доброго сердца».
ЭПИЛОГ
ГИДЕОН
О
фис стремительно вернулся к привычному хаосу. По крайней мере, Гидеон решил, что хаос – привычный. Ему ещё не доводилось видеть какое-либо иное состояние работы офиса. Последние семь дней мама не отходила от Гидеона и делала осторожные, робкие шаги в сторону Лиссы.
Та, кажется, изо всех сил избегала её. Мама отважно делала вид, что всё хорошо, но Гидеон замечал, как ей больно от того, что она не видела, как росли её дети. Что она пропустила всё, в чём должна была принимать участие. Такие раны лечит только время. Только новые воспоминания уймут боль нехватки прежних.
Эви и Злодей избегали друг друга, как русалки сторонятся кораблей, и лишь бросали косые взгляды всякий раз, когда оказывались ближе трёх метров друг от друга. Этот бурлящий котёл вот-вот был должен вскипеть, но Гидеон не смел сказать этого ни одному из них.
Кили вернулась к своим обычным недовольным взглядам, что вполне устраивало Гидеона, потому что эта девушка на его вкус была уж слишком кусачая. Та правильность, которую он ощущал, обнимая её или сражаясь бок о бок, объяснялась всего лишь приливом адреналина. Он схлынул, и Гидеон едва замечал Кили – даже сейчас, когда она шла ему навстречу с жаждой убийства на красивом лице. Она шлёпнула лист на стол Эви, за которым сейчас сидел её брат, пока она сама занималась инвентаризацией – а скорее паутиной.
– Я похожа на девочку на побегушках? – Кили закатила глаза и скрестила руки. Поразительно толстая коса качалась за спиной. Гидеон удивлялся, как она не перевешивает девушку.
Он окинул Кили задумчивым взглядом, постукивая по подбородку.
– Не знаю. Они носят такие дурацкие шапочки, да? Примерь-ка. Давай выясним.
– Чтоб тебя дракон сожрал, – оскалилась она. – Сам за собой убирай свои бумаги, сэр рыцарь!
Она развернулась и ушла широченным шагом. К собственному удивлению и раздражению, Гидеон обнаружил, что пялится на её фигуру.
