Мамины глаза были добрые и радостные, и сердце Эви преисполнилось благодарности. Тристан заслуживал, чтобы кто-нибудь радовался ему, это так редко случалось. Нура протянула ладонь для рукопожатия, но Тристан низко склонился, чтобы поцеловать ей руку. Такой джентльмен.
– Я очень рада познакомиться, Тристан. – Мама сразу начала звать его по имени, словно они были знакомы гораздо дольше.
Тристан вздрогнул, нервно откашлялся.
– Боюсь, вы бы не сказали этого, знай вы, кто я… Знай вы, что ваша дочь делает для меня. – Нура вскинула бровь, он запнулся и, кажется, покраснел. – Простите. Я неверно выбрал слова. Я имел в виду её профессию. То, что она делает на работе.
Нура звеняще рассмеялась и с материнской любовью похлопала Тристана по щеке.
– Боюсь, я уже знаю. Я довольно долго наблюдала за вами.
Тристан сглотнул, быстро заморгал.
– Вы наблюдали?
Нура взглянула на Эви, затем на Тристана, затем, подмигнув, посмотрела на небо.
– У меня был отличный обзор.
Мама всё видела, мама наблюдала. Так что пришлось спросить:
– Мама, тогда ты знаешь, что Гидеон… Ты знаешь, что он жив?
Нура схватилась за грудь, слабо улыбнулась и ответила:
– Знаю.
Эви продолжала, понимая, что, возможно, следует остановиться:
– А про папу? Про него тоже… знаешь?
Не было в мире гнева сильнее, чем горящая ярость, что полыхнула в глазах Нуры Сэйдж. Она ответила твёрдым как гранит голосом:
– Знаю.
Но в этот миг время вопросов подошло к концу, потому что пещера вокруг начала трястись и дрожать, будто при землетрясении.
– Что происходит? – воскликнула Эви, крепко схватившись за мамину руку.
– Не знаю! – ответил Тристан. Он повернулся к гиганту. – Что случилось?
– Волшебство уходит. – Рокочущий голос был полон печали, и пространство будто плакало вместе с ним. Звёзды вокруг истекали серебряными каплями, похожими на слёзы. – Нас нашли. Уходите, немедленно уходите!
Сзади в колени врезалась тучка, и Эви упала вместе с мамой и Тристаном, который обнял её и затащил на подъёмник гиганта. Они взмыли ввысь, а пещера снова затряслась, звёзды замигали, облака растворились в воздухе.
Пещера грозила обрушиться, похоронив гиганта. Эви не вынесла бы ещё больше разрушений, не хотела потерять ещё одно чистое и доброе создание.
– Стойте! – закричала Эви. Тучка замерла, а Эви взмолилась: – Идёмте с нами, прошу вас!
Гигант покачал головой.
– Я не брошу мой клочок. Я поклялся охранять эту землю до конца своих дней – сколько бы их ни было. Но прошу вас: спасите Реннедон, спасите волшебство.
Они снова полетели вверх, и Эви закричала в отчаянии. Взмывая к выходу, они услышали последнюю фразу гиганта, и Эви поняла, что она будет преследовать её всю оставшуюся жизнь:
– Вспоминайте меня… глядя на деревья.
Тучка вылетела из пещеры, обратно к Блэйду, обратно к дракону. Они все попадали на землю, сам воздух вокруг сотрясался, был полон пыли и мусора. Ничего не было видно; Эви вцепилась в руку Тристана, в пальцы матери, и когда дым осел и они наконец открыли глаза…
Пещера исчезла.
Нура Сэйдж так крепко обнимала Гидеона, что Эви не сомневалась – брат навеки останется в её объятиях.
Было решено, что стоит подождать с новостями до утра и не будить Лиссу. Бедной девочке нужно было отоспаться хотя бы одну ночь, прежде чем её мир перевернётся
По крайней мере, так думала Эви.
– В каком смысле, частей пророчества – четыре? – спросила Татьянна, осматривая Нуру.
Нура сделала глоток чая, осторожно вернула чашку на стол и ответила Татьянне, слегка улыбнувшись.
– Сверху я видела не всё. Порой я проводила какое-то время без сознания, не просыпаясь, да и когда я не спала, я не могла наблюдать за всем сразу. Но я знаю, что нужно четыре объекта, чтобы претворить сказку в жизнь. Я слышала, как Бенедикт перечислял их на одном из советов. Злодей, что был когда-то добрым; зверь Судьбы – детёныш гивров; звёздный свет, несущий в себе мечты; и есть ещё одно…
Тристан пытался держать себя в руках – Эви видела, как он порывался сказать что-то и одёргивал себя.
– Что это?
Нура была в отчаянии.
– Простите, но в моей памяти ещё остались недосягаемые для меня места. Я уверена, они ко мне вернутся.
Эви взяла маму за руку.
– Прости, что не нашли тебя раньше. От твоих писем мало что осталось, и мы не разобрались.
Мама улыбнулась дрожащими губами, но в глазах была хитринка.
– Хасибси, дорогая моя. Письма всё равно не дали бы тебе ни единого намёка. Я понимала, что они могут оказаться в чужих руках, так что оставила такие подсказки, разгадать которые могла бы только моя умная девочка. – Она приподняла лицо Эви за подбородок и поцеловала её в лоб.
