Эви бросилась вперёд, выхватывая кинжал, и принялась кромсать разросшиеся лозы, закрывающие проход. Тристан обнажил длинный меч, висевший на поясе, и с силой обрушил на растительность. Он рубил с яростными криками, пока не расчистил путь.
– Вперёд! – приказал он. Эви нырнула внутрь, упала, и Тристан падал вместе с ней. Крик застрял в горле, а она всё летела, летела, летела, пока снова не приземлилась на парящее влажное облачко. Но это было цвета ночи. На этот раз не раздумывая, Эви спрыгнула и покатилась, а босс – следом за ней.
Эви вскочила на ноги, вытащила осколок из кармана. Звёзды в пещере подражали тем, что сияли на гладкой поверхности кристалла.
Над головами загрохотал громкий голос, показалась корона из облаков, различимая даже в темноте. Гигант сам светился подобно звезде, а корону его составляли полуночные тучи.
– Эви Сэйдж. Я надеялся, что ты вернёшься.
Она шагнула вперёд. Тристан инстинктивно выбросил руку, чтобы остановить её – она поняла это по тому, как он закашлялся, отдёрнув ладонь.
– Иди, – сказал он, запустив пальцы в волосы и отвернувшись. Эви видела, чего ему стоило довериться ей и не броситься защищать. На душе потеплело.
Она подняла кристалл – теперь она знала, что это не просто обычный кусок камня, каким он прикидывался. Осколок принадлежал гиганту перед ними; зазубренные края идеально подходили к зияющей дыре в небесах его логова. Эви протянула осколок, скромно поклонившись.
– Недостающий кусочек неба.
Гигант удивился. Охнув, он протянул огромную руку и забрал осколок.
– Моё небо! Моё прекрасное небо!
Гигант расплакался, прижимая к груди осколок, словно без него совсем потерялся. Потянулся к трещине и вставил кусок на место. Вокруг грохнуло.
Земля сотряслась, мерцающие звёзды вокруг заплясали, празднуя воссоединение, обретение целостности.
Гигант, улыбаясь, смотрел на Эви; у него были такие большие зубы, что их можно было использовать вместо булыжников для починки стен замка. Он поклонился Эви:
– Я отдам тебе всё, что захочешь, Эви Сэйдж.
Сглотнув, Эви выдохнула:
– Вы сказали, что не можете вмешиваться в людские дела. Но моя мама… – Эви посмотрела наверх, всматриваясь сквозь свет пещеры в ту единственную яркую звёздочку, её вечную спутницу, подмигивающую в ответ. – Моя мама больше не человек. Звёздный свет окутал её, и она оставила после себя звёздную пыль, потому что обратилась…
Гигант закончил, ласково улыбаясь:
– Звездой, которой шепчут желания.
Он принялся крутить руками и поднял такой ветер, что между огромными ладонями едва не образовался вихрь.
– Теперь она будет свободна, – сказал гигант.
Он поднимал полуночные тучи всё выше и выше, сквозь сияющие небеса, прямиком через слуховое окно в верху пещеры до самой яркой звёздочки над головой. Он сорвал её с мягкого, безбрежного ночного неба.
Звёздочка вихрем рухнула вниз. Порыв ветра отбросил назад волосы Эви, потянул за них, облепил фигуру жёлтым платьем. Тристан схватил её за руку, а другой ладонью прикрыл глаза.
Когда вихрь коснулся травы перед Эви и Тристаном, свет вспыхнул так, что теплом остался на коже, в глазах, а та самая единственная мерцающая звезда преобразилась. Взметнулась вспышка серебряного, белого, затем золотого света – неземное, невероятное зрелище, на которое невозможно было смотреть. Эви спрятала лицо на плече Тристана, со всей силы сжав его ладонь.
Сполох света взорвался ярким разноцветьем, и когда Эви подняла взгляд, свет уже угасал, тускнел, пока не осталась только женщина.
Её мама.
Она стояла перед ними в платье столь белого цвета, что он навевал мысли о луне, – женщина, которую Эви уже не надеялась снова увидеть. Однако сейчас она стояла перед ними и улыбалась.
– Мама? – выдавила Эви, отвыкшая от этого слова.
Золотистая кожа матери мерцала в сиянии звёзд. Нура протянула руки, в глазах тёплого карего цвета блестели слёзы.
– Ты нашла меня, хасибси.
С губ Эви сорвался всхлип, и в нём были вся боль, все обиды; всё её невыносимое горе излилось в этом звуке – она бросилась к маме и упала к ней в объятия. Нура обняла её за голову, шепча на ухо успокаивающие, ласковые слова – слова, которых Эви не слышала с детства.
Ощущение покоя вернуло ей всё. Открыло дверь в её детство, которая была крепко заперта с того самого мига, как она потеряла маму и Гидеона и жила без них много мучительных лет.
Но она не потеряла их. Не взаправду. Не теперь.
Мамины пальцы скользнули по волосам, Эви чувствовала тепло маминой шеи, вдыхала запах её кожи – летний воздух после грозы, и ей было хорошо до боли.
– Всё хорошо, моя милая девочка, – нежно утешала её Нура, и Эви наконец смогла отстраниться, чувствуя, что внимание мамы обращено на человека за её плечом.
Там стоял Тристан, сунув руки в карманы и угрюмо глядя на свою измятую рубашку. Он поднял взгляд. Эви улыбнулась.
– Мама, это мой… Эм… Как бы сказать, он, ну… Тристан Маверин.
