Он сжал кулаки. В тёмном подвале он нервничал и психовал. Прутья клетки возвращали его в прошлое, в ту клетку, где он просидел несколько дней без проблеска надежды. Вероятно, поэтому он был столь нетерпелив, а ещё потому, что так плохо не спал ни разу в жизни. Вернувшись в замок, он приказал всем отправляться в постель, невзирая на протесты Сэйдж. Она коснулась его руки, как-то непонятно посмотрела не него и спросила, хочет ли он поговорить. Пришлось уйти, пока он не натворил дел – например, не уволок её в свою кровать, чтобы заняться там совсем не разговорами. Он решил, что утром, на свежую голову, будет легче думать.
Утро наступило стремительно, а он не только не отдохнул, но ещё и кипел от злости.
– Мне плевать, ты виноват или боги небесные! Если самка родит малыша у нас в подвале, нам конец! – вопил он.
– Малыши гивров называются птенцами, – сообщил Гушикен, затем вдруг вытаращил на босса янтарные глаза и замер с очередным куском сырого мяса в руке. – Думаете, если оставим птенца, начнётся новая эпидемия?
Тристан мрачно покачал головой.
– Нет, мне кажется, в отместку за малыша Судьба устроит что-нибудь куда хуже…
Затрещали факелы, Блэйд вздрогнул и кинул кусок говядины в клетку.
– Мне определённо не хватало ваших мрачных пророчеств, сэр. Пока вас не было, моим ночным кошмарам было нечем питаться.
Тристан снова закатил глаза:
– Очень смешно.
– Если вы так волнуетесь, давайте просто выпустим их.
Тристан обдумал эту возможность, но так рисковать было нельзя. Славная Гвардия переворачивала весь Ореховый лес в поисках Маньяк-мэнора, гивров и Сэйдж. Замок, по крайней мере, был спрятан за надёжной завесой, но, если выпустить гивров, они окажутся беззащитны.
– Вручим Бенедикту ровно то, чего он хочет, а я лучше сердце себе вырву, чем пойду на это. – Злодей провёл рукой по волосам, едва не выдрав пару прядей. – Сколько у гивров длится беременность?
Гушикен нервно хохотнул.
– Ээ…
Тристан ощутил, что голова сейчас взорвётся.
– Ты не знаешь? – рыкнул он.
–
Будто по зову нарисовался Кингсли, снова в короне, и запрыгал перед Блэйдом земноводным щитом. Тристан поднял бровь, встретил ровный золотой взгляд друга и вздохнул.
– Выясни, Гушикен. Или найду другого «эксперта».
Кингсли поднял табличку. «ГРУБО».
Тристан кивнул ему:
– Спасибо, очень ценно.
Лягух в отчаянии покачал головой.
Блэйд рассмеялся, подхватил Кингсли, посадил его себе на плечо и прислонился к стене, скрестив руки.
– А когда выясним, сколько времени у нас до взрыва этой бомбы, – он кивнул на самку, – что тогда?
Тристана продрало морозом.
– Тогда я пойму, сколько времени у нас есть на то, чтобы уничтожить все надежды Бенедикта на исполнение пророчества из книжки сказок Реннедона.
Брови Блэйда взмыли к потолку.
– Так это не напоказ было? Король говорил всерьёз? Я думал, эта книжка – просто басенки, чтобы дети слушались. Отец применял её, чтобы я не воровал печеньки после ужина. Рассказывал, что, если я буду таким жадиной, в королевстве иссякнет магия. Мне всегда казалось, что для детской книжки она чуток мрачновата, но даже не думал, что в ней правда.
«Сказ о Реннедоне» был крайне редким текстом, о котором многие годы ходили самые разные слухи, так исказившие правду о нём, что большинство в итоге о самой книге даже не подозревало. А те, кто видел этот текст, считали его способом укрощать детишек, как папа Гушикена.
Выходило, что в самых тёмных сказках содержалась самая чистая правда.
Тристан тоже думал, что всё это ложь, но за дни своего заключения в темноте успел поразмыслить над временем, проведённым с Бенедиктом, и тем, как король стал одержим внутренними механизмами магии. Он вспомнил, как, ещё будучи учеником короля, искал для него людей и животных, не зная зачем. Как гвардейцы недавно сплетничали о том, что эта сказка распространяется по королевству – впрочем, тогда он не придал этому значения. Что гивры – дети Судьбы, а неуправляемая сила матери Эви оказалась… магией звёздного света. Десять лет назад монарх рассказывал, что в королевстве наконец-то обнаружился этот дар и что это очень поможет в его деле. Тогда Тристан ещё не знал, что речь шла про маму Эви. Знал бы – может, смог бы остановить… Может, спас бы Сэйдж от мучительной потери всего, что у неё было.
Он тяжело-тяжело вздохнул и ответил на повисший в воздухе вопрос Блэйда.
– Пророчество подлинное. В достаточной мере, чтобы Бенедикт опасно помешался на нём. Лишиться магии – не идеальный выход, но Бенедикт, исполняющий предсказание из «Сказа о Реннедоне», ничем не лучше.
Блэйд почесал подбородок.
– Почему? Нам же не надо, чтобы магия ушла. Почему просто не отойти с его дороги?
– Ну, во‑первых, я не позволю ему использовать в своих целях мать Сэйдж, а во‑вторых, мы не знаем, какую силу обретёт Бенедикт, обратившись к Судьбе и исполнив пророчество, которое, предположительно, создали сами боги.
Блэйд цокнул языком.
– То есть нам конец, если мы отступимся, а если нет, тоже конец?
Тристан хмуро посмотрел на жующих мясо гивров.
