Вопрос был опасен по многим причинам. Во-первых, Эви сама не была до конца уверена, готова ли встретиться с женщиной, которая бросила её в похожем на это месте. На лугу мечтаний. На лугу забытых надежд. Во-вторых, гигант мог раздавить её за нахальство… А в‑третьих, у Эви до сих пор не получалось трезво мыслить: голову туманила страсть, от которой она пыталась избавиться последние несколько минут.
«Именно так», – сказал он.
Нельзя же ждать трезвости разума, когда от его голоса у неё мурашки по всему телу. Никогда ещё она не выводила кого-нибудь из себя с таким чувством, с таким желанием, таким…
Надо бы остановиться, иначе в замке она прижмёт его к столу и сделает что-нибудь, о чём они пожалеют. Ну… что-нибудь, о чём, наверное, пожалеет
Потому что она любила его. Настолько, что совсем не соображала и вот теперь задавала вопросы, на которые не очень-то хотела получить ответы.
Впрочем, это всё равно оказалось бесполезно. Гигант нахмурился, с сочувствием посмотрел на неё.
– Прости, Эванджелина Сэйдж. Мне нельзя вмешиваться в людские дела. – Он фыркнул, провёл ладонью по короне из облаков, но та мгновенно вернула себе форму. – Мне запрещено, даже если это необходимо.
Эви приуныла, поймала взгляд Злодея. Тот посмотрел на гиганта и сердито сказал:
– Дерьмо единорожье!
Создание пожало плечами.
– Тут я с тобой согласен, но как бы мне ни хотелось, я не могу рисковать иссякающим волшебством. Эта пещера – не мираж, а кусочек земли и неба, который я похитил и оставил себе. Остальные творцы ушли рисовать иной мир, но я остался здесь.
– Иссякающее волшебство – ты его и здесь ощущаешь? – нахмурился босс.
Гигант сник.
– Перемена уже началась. Тристан Маверин, у тебя великая сила, ты уже должен был это почувствовать. Твой дар ускользает, так ведь? Уходит? Не слушается? С Реннедоном что-то творится. Как и было предсказано давным-давно, люди стали жадными, принялись использовать волшебство, будто это просто инструмент, а не друг.
Он показал на трещину в небе своего убежища: казалось, что там не хватает большого куска, на месте которого зияла тёмная бездна.
– Кошмар! Что случилось? – спросила Эви, которую затошнило при одном взгляде на эту бездну.
– Жадность. Люди жаждут получать и редко готовы отдавать. Волшебство этого мира знает об этом и начинает прятаться, чтобы спастись. Книга была написана, чтобы спасти магию, когда придёт время.
Эви перевела взгляд на руки босса, зная, что его дар живёт в них. Но магия уже не таилась – не от неё. Почему же?
Злодей прочёл её мысли и поморщился, спрятав руки в карманы. Вновь обратился к гиганту:
– Ты мог бы уйти с остальными богами, так зачем остался?
Над головами закачались облака, стянулись к хозяину, окружили его, будто понимая, о чём речь.
– Я не могу покинуть свой уголок мира, свой кусочек неба. Свою звёздную пещеру во мраке ночи. Я не могу оставить её в руках тех, кто навредит ей и уничтожит. Нужно беречь то, что ценишь.
Эви знала это лучше всех.
– Понимаю.
Гигант посмотрел прямо на неё. Глаза у него были большие и круглые, переливчато-сиреневые, что придавало ему почти невинный вид.
– Я знаю, Эванджелина Сэйдж. – Он достал из воздуха бутылочку, наполненную чем-то блестящим, бросил её на землю перед ними. – За доброту, которую так редко встретишь среди людей. Редкий дар, собранный с самих звёзд.
Эви подобрала бутылочку – внутри оказалась сверкающая пыльца. При взгляде на неё у Сэйдж защемило в груди.
– Звёздная пыль направит к той, кого вы ищете. Звёздная пыль для дочери звёзд, которым шепчут желания.
Сэйдж округлила глаза.
– Дочери…
Гигант ничего не стал объяснять, просто подозвал сверху облачко а затем дунул, будто послал воздушный поцелуй. У Эви душа ушла в пятки, а потом каблуки коснулись удивительно твёрдой поверхности облака.
– Удачи, Эви Сэйдж. Ночью в этой пещере чудесные звёзды. Надеюсь, ты вернёшься и полюбуешься ими.
Эви крепко сжала бутылочку вспотевшей рукой, а другой схватилась за босса, который удивлённо спросил:
– Почему в детском стишке про тебя говорится как про плотоядное чудовище, ведь ты просто защищаешь свою пещеру? Почему ты допускаешь, чтобы легенды рисовали тебя в таком свете?
Облачко начало подниматься, пока не добралось до лица гиганта. Тот уже начал сливаться с небом, кожа растворялась в голубизне.
– Ты знаешь не хуже меня, Тристан Маверин, что люди демонизируют то, чего не понимают. Не наше дело – учить их, остаётся лишь жить как полагается, зная, что чудовищная слава ещё не делает тебя чудовищем.
Злодей кивнул, шмыгнул носом. Эви поняла, что боссу не хотелось бы, чтобы это кто-нибудь заметил.
– Как бы то ни было… Я не считаю тебя чудовищем.
Гигант уже почти растворился в потаённых небесах, облако несло Эви и Тристана наверх, набирая скорость, но Эви всё равно услышала эхо его слов.
– От тебя, Тристан Маверин, такие слова значат очень много.
– Они уже так долго не выходят!
– Вечно ты такая пессимистка! Не устала ещё? Сама от себя?
– Я готовлюсь к худшему! Понятно же, что они погибли!
