Парадоксально, но дело здесь уже не столько в самой медицине как в Системе, сколько в самом Человеке. Начиная со времен доисторических, как только просто влечение и борьба за самок стала совмещаться с разумным выбором партнера, наступила фаза социально-генетического отбора, в дальнейшем только усложнявшегося. Социально-генетический подбор партнеров знал войны, институты брака, семьи, промискуитета и проституции, кастового, классового, социального, религиозного, национального разделения, возникающие в результате этих разделений контакты и конфликты, борьбу рас, народов, биотипов, социальных групп за доминирование. Вопрос «кому от кого зачинать» (смешения генетических линий) и «какой род пресечь» (обрыв генетических линий) часто разрешался насилием и войнами, доходил до геноцида. В конце концов поголовное истребление сексуальных соперников оказалось не единственным методом, нашлись и более «мягкие». Например, заключение преступника в тюрьму на определенный срок до недавнего времени означало автоматическое ограничение его возможности размножения. Тюрьмами можно назвать сумасшедшие дома и иные принудительные лечебницы, социальные и прочие ниши, запреты, табу, убеждения и предубеждения.
Сегодня вопрос межэтнических контактов решается за счет миграций и массового туризма, международных браков, но это все равно социальный отбор. Длительный и многотрудный.
К началу ХХ века обозначилась гипотетическая возможность превратить социально-генетический отбор в просто генетический. Начиналось все довольно безобидно и поначалу давало плодотворные результаты. Поскольку проводилась не на человеке, а на «кроликах» (в кавычках и без).
Научная селекция, скрещивание и опыление позволило вывести высокопродуктивные сорта злаков и фруктов, породы скота. Эффективность сельского хозяйства поднялась многократно, приведя даже к «зеленой революции» избавившей от ежегодных миллионных голодных смертей столь перенаселенные Индию и Китай. У генетики множество неоспоримых заслуг перед человечеством.
Однако именно заслуги страшат боязливую половину человечества. Страх перед хтоническими силами природы и перед собственным незнанием. Незнанием современной хвастливой наукой этих сил. Что эксперименты с пересадкой генов животных растениям приведут к появлению новых монструозных видов. Что «пища Франкенштейна» начнет отравлять и убивать. Что появятся непредсказуемые мутации (а они наверняка появятся) измененных организмов. Что выведенные жизнестойкие породы скрестятся с дикими — жди нашествия неискоренимых сорняков и не убиваемых химией вредителей.
Уже отмечены подобные случаи: например отравление в Японии людей мясом коров, откармливаемых модифицированной люцерной и соей. По идее токсичные гены предназначенные сельхозвредителям должны были уничтожаться еще в желудках коров.
Страшит страх неизвестности? Страх перед obscura reperta[260]. По праву. Может это действительно предчувствие очередной рукотворной катастрофы? Ведь катастрофа непременно случиться. Логика любого построения «рая на Земле» такова что последствия хоть непредсказуемы, но в первом приближении всегда трагичны. И лишь дальний эффект кое-как может оправдать средства. Череда ошибок и недочетов проекта очередного «города Солнца» накапливаются и в конце концов сливаются в отрицающую проделанный скачок катастрофу, призванную восстановить нарушенный баланс. Вопрос только насколько бедствие окажется страшно, сколь фатально? Сейчас предсказать последствия «генетической революции» не могут даже фантасты, хоть логика ясна.
Индустрия «модификационной» генетики одни из самых быстроразвивающихся бизнесов где в отличие от традиционных отраслей только складываются картельная этика. Поэтому тенденция свободной конкуренции пока превалирует над тенденцией сговора. Фирмы-лаборатории клонирования стремятся захватить свободные ниши, обогнав потенциальных конкурентов. Говорить о «контроле разума» над стихией рынка просто смешно. А это основной фактор сдерживания, на который уповают сторонники генных модификаций природы.
Что из моральных побуждений не сделают одни, на то отважатся другие. Излишне щепетильным «моралистам» останется лишь воспроизвести эксперимент перед лицом свершившегося факта. Государственный и международный контроль могут лишь затормозить движение, но неспособны его сдержать, как не могут «победить» наркоиндустрию или распространение СПИДа. Поэтому пик совершенно хаотического, лавинообразно нарастающего процесса еще впереди. Простая математическая модель лавинообразного роста с большим количеством нелинейных членов. Нелинейность в непредсказуемости результатов экспериментов.
