Иван буквально стелился по полю, перемещаясь не при помощи рук и ног даже, а сокращениями мускулов живота. Словно возвращаясь в состояние до-прямоходящего, будто большая рептилия с, почему-то, металлическим шлемом на голове. Кстати, о шлеме. Все время своей активной пробежки на животе -
● Հավանել, - прочитал Иван.
В это время прямо перед носом Ивана зафонтанировала земля, которую вырвала из поля очередная очередь из летающей треугольной штуки с надписью на ней, почему-то, Uçan şey. Убивают, понял Иван.
● Перун твою Мокшу, выноси, - запричитал Учеръёсы, жалобно скуля.
● Матушка Кандпожица, дай только выбраться, - пыхтел Иван, дьявольски часто работая
● Батюшка Даздрапермочка, во имя Манды,Титек и святого Клитора, - молился он, припоминая слова ежедневного гимна Кандапоге, которым школьники встречали рассвет на занятиях Любви к Самому Себе, введенной вместо опостылевшей математики.
Видимо, древняя кандапожская религия в самом деле оказалась не пустым звуком и божества Северо-Западного региона бывшей РФ снизошли до мольбы своего подопечного. Так что до воронки Иван дополз целым и невредимым, если не считать того, что obosralsea несколько раз. Достигнув края, Сугана вцепился прямо в него, и, не раздумывая, подтянулся, чтобы кувыркнуться в темноту, и полететь вниз. Воронка оказалась такой большой и глубокой — не иначе, ядерный взрыв, блеснул про себя Иван знаниями фантастической истории, которую преподавали вместо геометрии — что полет занял некоторое время. Ивану даже стало уютно и тепло (последнее, впрочем, из-за согревающего его в штанах gomna), и он даже задремал на несколько секунд. Во время этого короткого, как Учеръесы про себя его назвал, снапа (любой язык следует развивать, и обогащать новыми словами, вспомнил Иван лекцию по кандаподжелогии) Сугоне привиделся, почему-то, Борода. Грустный гигант сидел на небольшом стуле из дерева, и, втирая себе в стопу какую-то мазь, («подагра, blead», сказал он тихо, обращаясь к самому себе), задумчиво произнес:
