Она явно уже не один коктейль пропустила, потому что стоит на ногах не очень-то уверенно. Хотя на таких каблучищах я бы и трезвым даже минуты не продержался. А женщины в них ещё ходят и даже танцуют. Непонятная для меня суперспособность.
А тёлка тем временем нас с Богданом сначала не замечает, потому что пятится спиной. Дальше интереснее. Она задирает платье едва ли не до самого пупка и начинает поправлять колготки, скользя ладонями сначала по одному бедру, а потом и по второму.
— Кхм, — нарушает прекрасную картину Рем.
Девчонка вскрикивает и резко оборачивается, тараща глаза.
— Ой! — одёргивает платье.
Да мы уже всё видели, детка.
И тут мои брови ползут вверх, потому что в нечаянной стрептизёрше я вдруг узнаю свою недавнюю собутыльницу — логопедшу. И подружку моей училки.
Катерина
Дима присылает уже третий мэм и смеющийся смайлик. С первого я посмеялась, на втором вспомнила про обещание ему от Макарского сломанных рёбер, а на третьем уже испытала раздражение. Просто я не люблю все эти идиотские мэмчики с перековерканными словами Фаины Раневской и прочие в подобном стиле.
А Дима, видимо, считает их забавными. Ну или думает, что таковыми их считаю я.
Чайник выключается, сообщая об этом сигналом. Я бросаю в стеклянный заварник шайбу травяного чая и зависаю, наблюдая, как листочки медленно раскрываются под воздействием горячей воды.
Кружка согревает ладони, когда я наливаю напиток и обхватываю её. Нежный цветочный аромат приятно щекочет ноздри и успокаивает, позволяя хоть немного расслабится после столь напряжённого дня.
Я обещала написать маме, так что достаю телефон с подоконника, куда я его, выключив, отбросила. Едва с экрана пропадает заставка, сразу начинают пиликать входящие сообщения и пропущенные вызовы.
Два сообщения от мамы, одно от Захара, штук восемь от учеников и родителей в личке и около двадцати в детском и в родительском чатах. Честно говоря, сейчас нет никакого желания это читать. А ещё несколько фоток в мессенджере от Карины.
“Зря ты не пошла! Тут круто, Катюха!”
На фотках они с Лилей, Каринкиной двоюродной сестрой, и Настей — нашей географичкой. У Лили сегодня день рождения, и девчонки решили сгонять в клуб.
Вообще, “Ремарк” — неплохое место, обслуживание качественное, и туда не впускают несовершеннолетних. Потому как встретить старшеклассников в баре или клубе совсем несложно, и это, естественно, уже не отдых. Правда, в “Ремарке” дорого, так что часто туда мы не наведываемся. А я сегодня вообще не захотела. После перелёта и всего, что случилось, совершенно не в ресурсе.
Отсылаю смайлик с поднятым вверх большим пальцем и сердечко, а потом перезваниваю маме, как и обещала. Она подробно расспрашивает, как я слетала к тёте Гале, как у них там дела. Хоть мама и разговаривает с сестрой почти каждый день, она меня всё равно потом подробно допрашивает, вдруг тётя Галя чего-то не договаривает. У неё есть такое — бережёт нервы родных, и в случае болезни или каких-то ещё проблем молчит, и только опосля уже рассказывает. Мама на это обижается, вот и трясёт меня, как засланного казачка, после каждой поездки к тёте. А ещё я знаю, что мама потом и тёте Гале звонит и выспрашивает обо мне, вдруг я тоже не во всё её посвящаю. В общем, плетёт свою хитросплетённую агентурную сеть.
С мамой я болтаю часа полтора, не меньше. Потом, немного всё же отойдя от событий дня, забираюсь под плед и включаю сериал. Уже даже начинаю дремать, когда в дверь раздаётся настойчивый стук.
Всполошившись спросонья, вскакиваю на ноги, едва не запутавшись и не перецепившись через плед. Замираю у дивана с колотящимся сердцем. Кого могло принести в… Электронные часы на полке над телевизором показывают почти час ночи.
Может, девчонки? Они бы позвонили. Да и вообще, они так вряд ли будут делать. У нас как-то принято не настаивать. Если одна говорит нет, то это значит нет, значит, у неё есть причины.
Соседи у меня — спокойные бабульки. Ну как спокойные, поворчать у подъезда они не прочь, но тарахтеть в дверь среди ночи не станут. Тем более, я дома одна, не шумела, тусовку не устраивала.
На цыпочках я крадусь к двери, в прихожей свет не включаю, чтобы не выдать себя точкой света в глазке. Прижимаю руку к груди, стараясь успокоить всполошившееся сердце, потому что оно стучит так громко, что мне кажется, за дверью его слышно.
— Катерина! — слышу голос из-за двери, даже ещё не успев посмотреть в глазок.
О нет, мои опасения оказались не напрасными.
Какого чёрта тебе нужно, гад?
— Китти Кэт, я слышу, что ты под дверью, открывай.
Резко выдыхаю, чувствуя, как злость вспыхивает словно спичка. Ну сейчас я тебе скажу лично, куда тебе пойти, Макарский!
Отпираю замок и решительно открываю дверь, но даже рта открыть не успеваю, потому что Константин, как и утром в самолёте, только чуть мягче, подхватывает за талию и вваливается в квартиру, оттесняя внутрь. А ещё обдав крепким запахом алкоголя.
