Может быть это унизительно, и делать этого не стоило, но я хватаю телефон и набираю Костин номер. Ещё не знаю, что скажу, но должна позвонить. На видео в сторис этой Варвары всё предельно ясно, но я должна услышать от него. Должна!
— Привет, Катерина, что-то случилось?
— Ты женат? — выдыхаю в трубку и зажмуриваюсь.
Скажи, что нет. Соври! Только скажи…
— Катя… — то, как меняется его голос, говорит мне о многом, и я в отчаянии прикрываю глаза. — Всё непросто. Совсем не так, как тебе сейчас кажется. Я вернусь в Волгоград завтра, и мы с тобой обязательно обо всём поговорим.
— Да или нет, Костя? Одно слово, — говорю твёрдо и спокойно, а у самой горло рвёт.
— Катерина…
— Одно слово, Макарский: да или нет?!
— Да, — выстреливает мне прямо в сердце. — Катя!
Но я уже не хочу слышать, что он скажет. Это всё неважно. Любые его слова — оправдание, что бы там на самом деле ни было.
Вот почему он мотается в Москву каждые несколько дней, а меня даже не думал позвать. У него там жена. Законная!
“Хочу, чтобы ты стала моей любовницей”
Ничего с момента того хамского предложения не изменилось. Кроме того, что я ею таки стала. Любовницей и ничего более.
Поздравляю, Катерина, ты напоролась на вилы, которых так боялась. Разодрала внутренности ржавыми кольями и зависла умирать от боли.
Я сжимаю телефон в руке. В горле становится ком невыплаканных слёз и невысказанных слов. Экран загорается звонком и через время тухнет. Потом снова загорается и снова тухнет. И снова. Пока я не жму на кнопку, отключив его.
Мне нужна другая сим-карта, другой телефон, другая квартира.
И другая жизнь.
Константин
— Константин Львович, к вам Эллина Владимировна, — сообщает секретарша по связи.
— Пропусти.
Я поднимаюсь Лине навстречу, пока она заходит в мой кабинет. Сжимая крепко в напряжении кулаки за спиной, чтобы она не видела, впиваюсь внимательным взглядом в её лицо.
— Лина, не молчи!
— Отрицательно! — улыбается она, резко выдохнув и бросается мне на шею. — Полная ремиссия, Костя. И прогноз хороший! Врач говорит, что вероятность того, что рак снова вернётся, минимальна. Я даже смогу выносить ребёнка!
С души будто камень падает. Я прижимаю её к груди, и только потом отпускаю. Всё ещё виню себя, что не пошёл с ней к врачу сегодня из-за совещания. Она так боялась, но справилась.
Прошу Настю принести нам кофе, приглашение присесть Лине не требуется.
Она ещё бледная, но румянец на щеках от радостной новости играет. Уверен, скоро приведёт себя в порядок. И волосы отрастит после стольких курсов химии, и тело спортом в порядок приведёт. А то, что в груди теперь имплант — ничего страшного, Лина всегда умела обратить свои недостатки в достоинства. И меня научила.
— Что Сергей?
— Он заканчивает проект, а потом возьмёт отпуск. На целый месяц, представляешь? — улыбается. — И мы хотим, чтобы он сдал сперму, её тоже заморозят, как и мои яйцеклетки. А как только мой врач разрешит, будем беременеть.
— Отлично.
Настя как раз приносит кофе. Лина делает глоток и отставляет чашку.
— Ну а ты как, Костя? Рем говорил, дела в поисках твоей Катерины продвинулись.
— Да. Он вроде бы нашёл её. Точнее, где работает. У ребёнка её брата в Сочи день рождения через три дня, там её и поймаю.
— И как же ты выдержишь три дня?
— Выдержу. К отцу съезжу.
— Давно пора! Привет дяде Лёве передавай.
— Обязательно.
Лина прощается, целует в щёку и уходит, а я прошу секретаршу говорить всем, что меня нет. Надо привести мысли в порядок и подготовиться к встрече.
Я откидываю голову на подголовник кресла и прикрываю глаза, вспоминая свои эмоции полуторагодичной давности.
Лина позвонила, а когда прилетел, окатила новостью, что у неё подозрение на рак. Её придурошный Серёжа растерялся и впал в депрессию, и она осталась с проблемой один на один. Ей нужна была поддержка. А тут Катя каким-то образом узнала, что нас с Линой всё ещё связывают узы официального брака.
Я не мог бросить Лину. Мы были друзьями почти с самого детства. Однажды, когда мне было двенадцать, и отец в очередной раз выпорол меня за четвёрку в четверти, а мать ему только поддакнула, я сбежал на целых два дня к бабушке, которая жила в деревне за городом. И там встретил маленькую худенькую девочку, которая увидела мои слёзы и совсем не посмеялась. “Мальчики тоже могут плакать, когда им больно или очень обидно” — сказала тогда она и предложила пойти к речке поискать раков.
С тех пор мы дружили. Я — сын учёного, мальчик из интеллигентной семьи и Лина — девочка-сирота, у которой была только прабабушка. А в восемнадцать мы поженились.
Не родители, а именно Лина помогла мне поверить в себя, потому что при ней мне не нужно было прятать свои слабости, как при всём мире.
Потом я достиг определённых высот. Пришли деньги, а они, как часто бывает, портят людей. Однажды утром я проснулся в чужой постели, а когда стал копаться в себе, понял, что чувствую только стыд. Мне было стыдно, что я её обманул, да, но чтобы сердце взвыло о измене любимой женщине — нет.
