— Я то же самое спросить хочу! — я тоже кричу, — Что это всё? Зачем?! Что тебе от меня надо?!
— Ты — моя! — а вот это он произносит уже тихо. Размеренно. Как забивает в меня эти слова.
И во мне сразу же рождается протест такой силы... Не знаю, почему.
— Нет! — выкрикиваю ему в лицо, — Никогда не была и не буду! У меня парень есть!
Ну, да! Ну, да! Именно поэтому я только что так с Кириллом целовалась. Как в последний раз...
— Нет?! — а вот теперь в глазах Кирилла полыхает самый настоящий гнев. Который почти мгновенно сменяется ледяной яростью, — Нет?
Усмехается он зло.
Лезет в свой карман, что-то достает, закидывает это что-то себе в рот.
И снова меня целует, заталкивая мне в рот какую-то таблетку, вынуждая меня её проглотить.
Как только глотаю, отпускает.
— Что ты мне дал? — спрашиваю, леденея от ужаса.
Майя
— Ничего страшного... Не бойся, не яд, — отвечает мне Кабирин и нехорошо оскаливается, — Это чтобы ты посговорчивей была.
— Где тут туалет? Что ты творишь?! — пробую оттолкнуть его, но Кирилл — мужчина, хоть и молодой.
Сильный... Мне не справится...
Упираюсь в его грудь руками. Чувствую, как грохочет его сердце.
Обхватывает моё лицо ладонями. Удерживает.
Я вопреки всему — замираю.
Хотя — не должна. Ни в коем случае не должна вестись на вот это всё. Нужно в туалет, вызвать рвоту... Чтобы избавиться от того снадобья, которое он мне дал.
— Чшшш... - голос Кирилла звучит тихо. И как-то ласково.
Но в то же время несмотря на некую нежность, он — опасен. И голос. И парень.
Так что же я?
Я... По-прежнему упираюсь ладонями в мужскую грудь, прослушиваю пальцами бешеное сердцебиение. И ловлю кожей щеки невесомый поцелуй.
Если бы в губы — я бы начала отбиваться. Пока еще могу.
А сюда — не знаю, почему у меня такая странная реакция — я будто цепенею. И встречаюсь взглядом с глазами Кирилла.
— Я так тебя люблю, Маюш... Ты не представляешь, как сильно, — шепчет Кабирин тихо-тихо. Едва разборчиво.
Я вслушиваюсь. Вслушиваюсь в его слова зачем-то. Зачем?
Ведь он — это вселенское зло...
И... Мир начинает кружиться. Меня обдаёт жаром. Всё происходит чересчур быстро. Я теряю ориентацию в пространстве и трезвый рассудок. Наверное, так себя чувствуешь при сильном алкогольном опьянении, хотя я ни разу не пила столько, чтобы меня ноги не держали.
Кирилл подхватывает меня на руки и куда-то несёт. Всё пространство вокруг принимается раскачиваться. Я перестаю понимать, что происходит.
Окружающее воспринимается какими-то урывками. Вот у меня под спиной что-то... Прогибается. Кажется, Кирилл положил меня на кровать. Стены вокруг так пляшут, что приходится закрыть глаза.
Вот я чувствую его прикосновения, губы... Жар во мне лишь усиливается. Хочется, чтобы снял одежду и трогал. Везде. Особенно там.
Там всё пульсирует от возбуждения.
Что он дал мне?
Я не хочу так... Только не так...
По-моему, Кирилл снимает с меня одежду, что-то постоянно приговаривает, что-то ласковое, что успокаивает. Но не убирает полностью неправильности происходящего.
Мне кажется, он меня уже полностью раздел... Становится не так жарко. Только пить очень хочется.
И жалко себя так... Не передать словами, как себя жалко. Почему это должно случиться со мной? Чем я заслужила? Это ведь, когда так, очень унизительно... И нестерпимо больно...
У меня начинают течь слезы. Это единственная реакция, на которую оказывается способен мой безвольный организм.
А после — после я просто проваливаюсь в темноту. Но даже в бессознательном — горе давит. Неподъемное, безграничное горе.
Кирилл
— Не надо... Пожалуйста... Не надо... Я не хочу... — Майка мечется подо мной.
Даже действие препарата не может изменить того факта, что она меня не хочет. Что я ей не нужен.
А потом я еще и слёзы её замечаю, которые текут по щекам струйками. Глаза у неё закрыты. Чтобы опять же меня не видеть.
На ней остались только трусики. Обычные хлопковые. Не сказать, чтобы она к чему-то там готовилась со своим этим.
На мне остались джинсы, у которых я расстегнул ремень, пуговицу и молнию. Уперевшись в матрас руками, жадно разглядываю почти полностью обнаженную Майку.
Красивая... Какая же она красивая. Светлая, словно фарфоровая кожа с россыпью родинок, к каждой из которых хочется прижаться губами, небольшая грудь, налитая, словно спелое яблоко, увенчанная розовыми сосками.
Изящная... Хрупкая.
Уязвимая...
Мне отчаянно хочется стянуть это тряпочное безобразие белого цвета и рассмотреть её там. Хочется просто забраться к ней в трусы рукой и потрогать...
Но эти слёзы...
— Кирилл... - зовёт меня по имени, — Пожалуйста... Не нужно...
Хрипло. С надрывом.
Подскакиваю с кровати, на которой разложил девушку, грязно матерясь сквозь зубы. На себя, на неё, хотя на неё и не за что, на всю ситуацию в целом.
Тут же падаю на задницу возле кровати на пол, прижимаясь к ней спиной, пальцы сами собой вцепляются в волосы.
Майка на кровати всхлипывает.
Что ж я творю? Я ж люблю её. Правда, люблю...
Дебил...