Мне уже говорили учителя, что есть в школе умельцы, набирающие таким образом за день до килограмма шоколада. Потом они же и продают его за четверть цены. Стоит шоколадка в магазине сорок пять рублей — продают за десять. Стоит «сникерс» двадцать, за пять можешь купить у отличника, ему все равно семь батончиков в день не съесть. А завтра опять на работу — торговать своими знаниями. А что? «Общество грамотных потребителей». Так ведь пытаются объяснить чиновники странности нашей нынешней образовательной системы.
Катя обиженно посмотрела на меня:
— Ан-Леонидна, зачем вы так? Я никогда ничего не продаю.
— Я рада. Прости.
— Я тоже! — вскинулся Ян, которого очень обидно дразнят девочки за его девчачий вид. Мальчики при этом, как я видела, абсолютно на равных с ним толкаются, шутливо дерутся и не видят, скорей всего, в нем никакой женственности.
— А сами не могли решить? — спросила я детей, которые не разбежались, а стояли вокруг. Поодаль я увидела Кирилла, который не списывал, но был вместе с классом, маячил поблизости и теперь молча наблюдал за происходящим.
— Нет, Ан-Леонидна! — наперебой заговорили дети. — Там невыполнимое задание! Тридцать семь задач!
— А Бельская как решила?
— А у нее другие мозги! — искренне сказала Светка. — Она как компьютер все решает, с нечеловеческой скоростью.
— Ты до которого часа вчера сидела с алгеброй, нечеловек? — спросила я Катю.
— Начала в девять. Закончила в час, — засмеялась та. — Утром опоздала на географию, получила по ушам от Макарыча…
Я вспомнила, что так и не зашла «на чай» к некрасивому географу, а надо бы. Он ведь выручил меня в день, когда Громовский украл Никитоса. Да и вообще, может, что интересное мне расскажет о моих же детях, о седьмом «А», думаю, он видит их по-другому.
— А ты? — я повернулась к Яну.
— А мне Катька часть по телефону объяснила, и я спать лег.
— А вы что, смотрели «Нашествие монстров»? Или «ВКонтакте» сидели? — спросила я остальных.
— Лизка голову мыла и накручивала, — засмеялась Светка, — я рисовала, другие не знаю. А «Нашествие монстров» уже закончилось. Вы тоже смотрите, да, Ан-Леонидна?
— Ага, вот каждый вечер и смотрю. Третьеклассники мои смотрят!
Интересно, над чем же вчера Никитос так угорал? Никак спать не ложился.
— Вчера «Монстры-2» начались!
— Ясно. Интересно?
— Очень! — искренне отозвались дети и стали все сразу рассказывать сюжет и описывать монстров. Им тринадцать, некоторым уже четырнадцать. Им еще нужны сказки. Они смотрят те же фильмы, что и мои девятилетки. Я должна это учитывать.
— Кирилл! — позвала я Селиверстова. — Подойди, пожалуйста, ко мне.
Краем глаза я увидела, как не успевшие списать из-за моего «шухера» дети потихонечку стали отходить мне за спину. Перемена кончается, надо успеть… приблизиться на шаг к математической истине.
— А ты как сделал математику?
— Я? — пожал плечами Кирилл. — Я половину сделал. Половину не смог. Это невозможно сделать. Тем более там две или три задачи с ошибками. Ответ, который дан, не подходит при проверке.
— А что, есть ответы?
— Есть, конечно. Есть же решебники.
— А почему же все не пользуются?
Кирилл прищурился.
— Там шрифт мелкий. Номера часто не совпадают. Надо сидеть и разбираться. Да и вообще, есть люди, которые это сделают и… поделятся.
— А если Кати нет? Или она не даст списать.
— Иногда не дает списывать, — кивнул Кирилл. — Озвереет, сама сидит до ночи, и не дает. Тогда народ палится. Но мы не списываем, мы проверяем, Ан-Леонидна.
— Я в курсе. Хорошо придумали.
— Конечно! Списывают в туалете.
— А здесь, на диванчике, на всеобщем обозрении только «сверяют ответы»?
— Да!
— Молодцы. Мама придет на собрание?
— А что? — Кирилл напряженно посмотрел на меня.
— Да ничего. Я бы хотела наконец всех родителей увидеть, в тот раз ведь собрания не было. Мне интересно, отчего вы такие.
— Какие?
— Такие, как есть, Кирилл! — Я засмеялась и погладила мальчика по плечу. Он напрягся, но отходить не стал. — Вот такие — и ершистые, и веселые, и грустные, и честные, и не очень. Разные. Многое же от родителей. Понимаешь, когда видишь источник.
— А вы что, правда про нас хотите что-то понять?
— Правда.
— Материал собираете? Все говорят.
— Ерунду говорят, Кирилл. Я пришла в школу как раз потому, что моя письменная работа мне надоела. И я в основном не писала, а переводила.
— Я никогда в жизни раньше не видел настоящих писателей.
— А я никогда в жизни не видела настоящих героев.
Кирилл недоверчиво взглянул на меня.
— Ты спас моего сына. Если и писать, так об этом. Я расскажу и на собрании, и на педсовете, у нас будет на следующей неделе, или попрошу Розу Александровну. Я ей уже рассказала.
Кирилл покраснел.
— Я знаю. Она меня так хвалила на уроке. Как будто я… не знаю… в космос летал.
