Я накрыла рот ладонями, удивленная и ошарашенная не меньше. Я поцеловалась с Морисом! Если кто-то из наших узнает, мы вовек не отмоемся!
– Это все самогон, – нашла я нужное оправдание.
– Однозначно самогон, – кивнул Морис.
– Мы пьяны и поддались моменту.
– Минутная слабость.
– Больше не повторится.
– Ни за что!
– Но спасибо.
Морис открыл было рот, но тут же закрыл.
– За что? – спросил он.
– Просто, – отмахнулась я. – Давай вернемся?
В комнате ничего не изменилось. Рэнди дремал, сидя на диване, Кирра лежала головой у него на коленях, раскидав длинные ярко-рыжие локоны на половину дивана. В углу огров больше не слышалось звона могучих щелбанов, оба брата сидели, склонившись вперед и уткнувшись друг в друга посиневшими лбами.
Похоже, ничья.
Я подкралась к дивану и присела на край. Все, что можно выпить, было выпито, все, что можно было съесть, было съедено. На меня накатила сонливость, веки сделались неподъемными, и я не стала с ними бороться.
Главное, чтобы никто не пришел во сне, я планировала нормально отоспаться, без уборщиков, монахов и красных койотов. Просто поспать.
Не знаю, долго ли продлилось это блаженное состояние, но тот, кто барабанил в дверь, был серьезно настроен все испортить.
Я пошевелилась и скинула с себя чью-то ногу. Рэнди во сне сполз назад, закинув на меня свои тощие острые конечности.
В итоге первым к двери подполз помятый Морис.
– Мне открыть? – шепотом спросил он у хозяина комнаты. Вопрос был уместным, все-таки жили мы все в разных местах, а мы с Киррой так вообще в женской половине. Рэнди поднял себя с дивана и подвел к двери. Именно так это и выглядело, потому что он был живой иллюстрацией шутки «поднять подняли, а разбудить забыли».
Стук не замолкал ни на секунду, и на миг мне почудился запах горелого дерева.
Мы трое столпились у двери, и Рэнди, получив молчаливое одобрение, приоткрыл ее.
– Да? – спросил он и застыл на месте. Дверь уже без его участия распахнулась до конца, и нам предстала дикая картина.
С банкой соленых огурцов в руках на пороге стоял Миллхаус Дрей, а за ним выстроились в ряд трое в пестрых бумажных колпаках: куратор Лайз Амилота, куратор Куросаки Ичи и куратор Халиса Мехтеб.
Когда три наши удивленные физиономии показались в дверном проеме, они дружно достали хлопушки и с невозмутимыми лицами осыпали нас дождем из разноцветного конфетти.
Где-то вздохнул один грустный уборщик.
– Поздравляю, вы стали полноправными студентами Академии Небытия, – торжественно произнес ректор и вручил Рэнди трехлитровую банку. – С этого дня начинаются ваши занятия. Кураторы вручат вам студенческие жетоны.
– Подождите! – Морис отшатнулся от шагнувшего к нему Куросаки. – А что было до этого?
Хороший вопрос. Я посмотрела на ректора в ожидании объяснений.
– Испытательный срок, – без тени насмешки ответил тот. – Кудряшова хорошо помнит, что это такое, она вам расскажет.
Куросаки все-таки нацепил на шею Мориса цепочку с голубым кварцем, и камень засветился, коснувшись его груди. Рэнди не мог выпустить банку из рук, поэтому суккубе удалось без труда накинуть ему на шею цепочку с розовым кварцем. Я вдруг оказалась один на один с Амилотой.
Он смотрел на меня безо всякого выражения, как будто ничего такого не происходило, ни сейчас, ни пару дней назад.
– Поздравляю с поступлением, – дежурно произнес он и надел мне цепочку с кварцем зеленого, как свежий огурец, цвета. – Не снимай, камень зачарован стабилизировать внутренние потоки магии. В первое время учебы без него будет сложно.
– Сколько слов, – не удержалась я. – Я польщена.
Он пожал плечами и отошел к своим. Ректор хлопнул в ладоши несколько раз.
– Эти два отдадите своим спящим товарищам, – сказал он и сунул две зеленые подвески Морису. – Удачно протрезветь.
– Стойте! – опомнилась я. – А Кирра? Ей тоже надо передать этот ваш жетон.
– Кирра? – переспросил ректор. – Кумихо Ён Ки-ра? Ей он без надобности. Такой студентки больше нет. Она покинула академию.
Мы одновременно метнулись в комнату проверить, но Кирры и след простыл. Мы перевернули все вверх дном, разбудили Ма и Чо, но они ничего не видели и не слышали.
Испытательный срок. Испытательный…
Я остановилась посреди комнаты, не в силах поверить в то, до чего додумалась.
– Ребят. Это все… Все эти бесконечные наказания, отработки и уборки кладбищ – это все испытание? Нас проверяли?
Морис упал на диван и протяжно вздохнул.
– Я должен был раньше догадаться.
– Так где Кирра? – потерянно спросил Рэнди, и мы не смогли посмотреть ему в глаза, потому что оба поняли, ее больше нет. Если она покинула академию, как сказал ректор, она…
Она умерла окончательно и бесповоротно.
Момент торжества окрасился черным. Я опустилась на пол и закрыла лицо руками. В кармане брюк что-то зашуршало, я сунула туда руку и достала смятую записку.
«
