— Звезды, как мечты, — пробормотал Александр Петрович. — Также далеки и… и также прекрасны, — старик почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. — А как было бы прекрасно, если бы каждый человек стремился не к тому, что хочет его невежественный разум с его сиюминутными удовольствиями, а к тому что хочет сердце — к жизненному удовлетворению, к воплощению своих детских мечтаний. Это же, наверное, так прекрасно, всю жизнь знать для чего ты живешь, всю жизнь идти к тому, о чем мечтает твое сердце, — Александр Петрович смахнул слезинку. — Воистину так. Каждый из нас рождается для того, чтобы зажечь свою звезду, маленькую или большую, неважно, главное зажечь, не прожить жизнь зазря. Не прожить жизнь зазря, — повторил старик, вытирая слезы, ручьем бегущие из глаз. — А если так подумать, то зачем же еще приходит человек в этот мир, как не зажечь на небосклоне свою звезду, оставить след на планете, оставить потомкам память о себе. Не в этом ли ключ к бессмертию человека? Не в этом ли ключ к бессмертию каждого из нас, каждого смертного, рождающегося на этой удивительной планете? Не для того ли мы приходим в этот мир, чтобы из смертного превратиться в бессмертного, стать божеством, сотворившим, в первую очередь, свою жизнь, божеством, оказывающим влияние на других, на окружающий мир, божеством, которое останется в памяти людей навеки? Вот оно истинное бессмертие! Лучше прожить короткую жизнь, но «божественную», чем долгую, но «смертную».
Александр Петрович выхватил из кармана пальто тетрадку, ручку и принялся записывать мысли, озарением снизошедшие на него.
— Именно так, — бормотал старик, водя ручкой по бумаге.
Похолодало. Ночной мороз уже сейчас дал о себе знать, заставив Шарика запрыгнуть на лавочку и улечься возле старика, тесно прижавшись к нему телом. Но старика, казалось, сейчас ничто не могло напугать или отвлечь от его занятия. Мороз, холод, ветер, снег, ночь или даже падение метеорита было не в силах этого сделать. Старик водил ручкой по бумаге, стараясь не упустить ни одну мысль, ни одно осознание, ни одну истину.
— Как же поздно я это понял, — через какое-то время сказал старик, закрывая тетрадь. — Но поздно ли? Для кого? Для меня, может быть, а для других? Мое дело передать истину людям. Думаю, именно это от меня и требуется. Должно быть, именно в этом и заключается моя миссия на этой прекрасной планете. Может для меня уже поздно зажигать свою звезду, но я могу помочь это сделать другим. Возможно, это также важно, как и зажечь свою звезду.
Александр Петрович посмотрел на небо, где перемигивались друг с дружкой звезды, большие и маленькие, яркие и тусклые, и улыбнулся.
— Как звезда рождается, загорается и светит среди других звезд, так и человек должен рождаться, «загораться» и «светить» среди других людей.
Александр Петрович отложил тетрадь с ручкой в сторону и лег на лавочку. Положив под голову одну руку, второй он обнял собаку, свернувшуюся калачиком рядом. Перед глазами старика время от времени проносились машины, тревожа их с Шариком одиночество. Но старика это беспокоило. Его взгляд устремился вверх, туда, где все также перемигивались звезды.
Под конец следующего дня Александр Петрович наконец-то добрался до Переяслава-Хмельницкого. Городок оказался небольшим, но очень уютным, чистым и аккуратным. Старик решил познакомиться с городком на следующий день, так как близилась ночь и надо было найти ночлег. Благо это оказалось не так уж и трудно, как и в других городах здесь также были многоэтажки.
Первую ночь в Переяславе старик провел в подвале одной из многоэтажек по улице Богдана-Хмельницкого, главной улицы города. После нескольких ночей, проведенных на морозе, старик был рад теплу. Даже гнилостный запах и спертый воздух не могли поколебать решимости старика провести ночь в подвале.
Но едва солнце взошло над горизонтом Александр Петрович покинул свое временное прибежище и отправился смотреть Переяслав. Правда, старик старался не отходить далеко от главной улицы города, так как после длительного перехода у него болели ноги, да и, как-никак, возраст давал о себе знать. Поэтому как бы старик ни хотел посмотреть весь город, он ограничился только его центром. Но для старика, большую часть жизни просидевшего безвыездно в столице, и того, что он увидел, было достаточно.
Александру Петровичу понравился городок. Гуляя по его улицам, он ощущал себя путешественником во времени. На какой-то миг ему показалось, что он перенесся в прошлое и он гуляет не по улицам современного города, а по улицам старого города, города настолько древнего, насколько и красивого. Вид старинных зданий, памятников, церквей приводил Александра Петровича в невероятный восторг, заставляя его сердце трепетать от счастья. Количеству же музеев, расположившихся в этом городке, мог позавидовать и его родной Киев. Старик жалел лишь о том, что у него нет денег, чтобы посетить их. В какой-то миг Александр Петрович даже ощутил родство с этим маленьким городком, и именно здесь он почувствовал гордость за то, что он украинец.
