— Вы хлеб сами печете? — спросил Александр Петрович у старухи, откусывая кусок хлеба, сдобного, ароматного, совсем непохожего на заводской.
— Звычайно сами. Воно й дешевше выходыть. Де ж його на все грошей набратысь, з нашою-то пенсиею. Та й наш хлиб смачниший за магазынный.
— Да, вкуснее, — согласился Александр Петрович. — Давно я не ел такого вкусного хлеба. Никакой заводской хлеб не сравнится с самоиспеченным.
— Моя стара добре вмие готуваты. Мастерыця на вси рукы, — подал голос дед Михайло.
— А ты иж, иж, не пидлазь. Все одно не налью, — старуха зыркнула на деда Михайла и пригрозила ему ложкой. — Знаю я тебе… А скажить мени куды вы йдете? Старый казав, шо вы з самого Киева.
— Да, да с Киева. А иду я в Переяслав-Хмельницкий.
— А чого? У вас там родычи е?
— Нет, родственников у меня там нет.
— А чого ж вы туды йдете?
— О, это долгая история, — отмахнулся Александр Петрович. Он не хотел никого обманывать, особенно этих радушных стариков, поэтому решил, что лучше не договорить, чем обмануть.
— Шо то за людына така? — покачала головой старуха. — И кныжкы пыше, до собакы як до людыны ставыться и до Переяславу чогось йде. Треба ж таке. Яки люды на свити живуть. Ты б хоч шось напысав бы, — старуха повернулась к деду Михайлу. — А то тильки до чаркы гаразд.
— Добре шо до чаркы, а не до чужих жинок, — рассмеялся дед Михайло.
— От поговоры мени ще, ий богу без обиду залышу.
Остаток завтрака прошел в молчании. Александр Петрович смотрел в окно, где виднелся огород, за которым простирались поля, укрытые снегом. Ни человек, ни животное не тревожили их своим присутствием. Александру Петровичу захотелось оказаться там, посреди этих безлюдных просторов, наедине с природой, наедине с самим собой. Единственный кого старик хотел бы видеть рядом с собой, был бы Шарик, его дружок, который сейчас отдыхал в летней кухне, залечивая раны.
— Как же так получилось? — в который раз подумал Александр Петрович, вспомнив утренние события.
— Спасибо вам большое за угощение, — сказал Александр Петрович, когда с завтраком было покончено. — Не дали умереть старику с голоду.
— Пусте, — сказала старуха. Казалось, впервые со встречи с ней Александр Петрович видел на ее губах улыбку. — Мы люды не багати, але чим можемо, завжды допоможемо. Нас батькы з дытынства вчылы, шо треба несты добро у свит. Якщо ты будешь добрым з людьмы, то и воны з тобою добрымы будуть. Вси мы люды, у всих у нас е серце.
— Вы совершенно правы, — сказал Александр Петрович. — У всех у нас есть сердце, только вот, к сожалению, многие из нас забывают об этом.
— Правду кажете. Як включиш увечери телевизор, то за голову хапаешься скилькы всього поганого у свити трапляеться.
— И виной этому люди, — вздохнул Александр Петрович.
— Люды, хто ж ще, як не люды. На шо свит перетворюють… Може вы ще шось поилы б? Дывлюсь, зовсим вы мало зьилы, ще и не доилы, — старуха посмотрела на тарелку Александра Петровича, где лежало несколько недоеденных картофелин и надгрызенный огурец.
— Да вот аппетит пропал. Как-то и хочу есть, а как начнешь есть, то понимаешь, что и не хочется совсем.
— То може вы захворилы? До ликаря вам треба.
— Де нет, все хорошо, — улыбнулся Александр Петрович. — Пожалуй, буду идти. Дорога дальняя мне предстоит.
— Ну, то хай вам бог допомагае. На дорогу выйдить, там автобусы издять. До Переяслава швыдко доберетеся.
— Я люблю пешком. Люблю дышать свежим воздухом, осматривать окрестности.
— Та вы шо здурилы? — подал голос, закунявший дед Михайло. — До Переяслава пишкы як… як до Стамбула.
— Шо правда пишкы до Переяслава зибралыся? — старуха посмотрела на Александра Петровича как на умалишенного.
— Правда.
— Ей-йой, боженько, геть людына з глузду зьихала. Це ж скилькы йты. Та вы мабуть шуткуете?
— Может и так. Пойду собаку заберу, — Александр Петрович поднялся с табурета и направился в комнату. Забрав пальто, старик вышел на веранду. Одевшись и обувшись, Александр Петрович вышел из дома.
— Как ты тут, мой дружок? — спросил старик у Шарика, едва переступил порог летней кухни. — Будем идти. Как ты себя чувствуешь?
Шарик стукнул несколько раз хвостом по кровати и поднялся на ноги. Александр Петрович заметил, что задняя нога собаки по-прежнему согнута.
— Ай, бедняжка, — пробормотал старик. — Как же ты идти будешь-то? Ну, пошли потихоньку, как-то справимся.
Александр Петрович вывел Шарика на улицу, где столкнулся со старухой.
— Я вам тут гостынець у дорогу прыготувала, — сказала она, протягивая Александру Петровичу литровую банку кислого молока и булку свежего хлеба.
— Право не стоило, — улыбнулся Александр Петрович.
— Берить, берить и не супротывляйтесь.
Александр Петрович взял из рук старухи гостинцы и положил их в кулек.
— Спасибо вам большое.
— На здоровья. Будете в наших краях, заходьте в гости.
— Хорошо… Будем мы с Шариком идти. Спасибо вам за все.
— На здоровья, — повторила старуха.
— До свидания, — сказал старик и направился с Шариком к воротам.
— Бувайте, — ответила старуха и добавила, — шо за странна людына.
