– Не смертельно, правда?
Студентка качнула головой, утыкаясь в вопросы, ощущая на себе настойчивый взгляд Шульмана, что гулял по её профилю, отвлекая от задания. Высокий лоб, ровные скулы и маленький носик умиляли задумчивого Тома. Карие глаза бегали по вопросам, изредка щурясь, а пухлые губки прикасались к его ручке, оставляя след. Через пару мгновений мужчина встал с места, расхаживая по кабинету, что-то бормоча под нос, протяжно вздыхая, изредка наклоняясь к Лили, оказываясь совсем рядом, чувствуя запах её духов, оставляя свой – свежего одеколона. Серый взгляд всматривался в ответы, часто моргая и хмыкая.
– Почему ты такая разочарованная? – прозвучал хриплый вопрос среди полной тишины, нарушаемой скрежетом острой ручки по бумаге.
Лили посмотрела на мистера Шульмана, что встал меж двух столов, опираясь на них руками, закатав рукава бежевой рубашки. Смурной взгляд был направлен точно на неё, а губы поджаты и едва видны за густой растительностью.
– С чего вы так решили?
– Ты пишешь сочинения о любви, в которую не веришь. У тебя нет дружка, который доказал бы обратное?
Девушка отбросила ручку. За окном полил ледяной дождь, словно омывая внутреннюю печаль Лили. Грузные тучи набежали слишком быстро, как заинтересованность и любопытство Тома, внимательно ждущего ответ.
– Любовь – это лишь собирательное понятие, вы не находите? Чего мы ждём под словом «любовь»? Красивые обещания, колючие шипы роз, громкие клятвы, тёплую постель и отчуждение в конечном итоге?
Томас выпрямился, подбирая слова.
– Не думаешь, что на всё это стоит смотреть под нужным углом? Не думаешь ведь? Красивые обещания – на то они и обещания, что отдают часть души. Колючие шипы часть прекрасных роз, да и постель согрета двумя, без них она холодная. – мужчина посмотрел на Лили с лёгкой улыбкой, – Слишком много противоречий, мисс Янг.
Девушка ухмыльнулась:
– Для меня нет. Вы учитель литературы, и вам свойственно всё романтизировать.
Том подавил смех, желая остаться в её глазах романтиком, нежели главарём бандитской группировки, на чьих руках сотни загубленных жизней, а сломанных судеб в разы больше.
– А что насчёт твоих пропусков? Вопрос решён?
Лили утвердительно кивнула, протягивая учителю ответы.
– Ну, посмотрим… – мужчина взял в руки тонкие очки, сквозь которые отражался бумажный текст.
За окном бушевала стихия. Дождь хлестал в немного потрескавшиеся старые окна, пропуская промозглый холод.
Будни шли своим чередом, возвращая Томаса по вторникам в колледж, где он должен был четыре занятия подряд читать романы, слушать в большинстве своём бестолковые рассуждения, ставить отметки и шугать указкой девчонок, лишь бы постоянно иметь железное алиби. Какой из него преступник? Самый честный преподаватель литературы и только.
С тех пор, как он стал размахивать указкой, Лили начала исправно появляться на занятиях, успевая вовремя и полностью подготовленной. Том поражался её отличной эрудиции, памяти и способностям, пока она за его спиной в колледжных коридорах называла еврея оратором. Наверное, Шульману с ней было трудно поспорить. Ведь он вдалбливал в юные головы ежедневно одно и то же, начиная с правил ведения тетради, заканчивая философскими рассуждениями. Внушал в девичьи черепушки то, что было задумано и подготовлено программой для выпуска медсестёр и акушерок, только пропуская это через своеобразный фильтр под названием «литература». Девчонка окончательно перестала выходить из его головы. Возможно, потому что она превращала Томаса в какой-то сраный кисель. Янг медленно, как термит, разрушала его серьёзный и суровый нрав, пробираясь и в холодный разум. В жаркие дни она надевала юбку и тонкие гетры, обнажая колени и бедра, сидя за партой и позволяя еврею снова узнать что такое неожиданный стояк в самом неподходящем месте. А что она? Она лишь слегка качала ногой, что-то рисуя и задумчиво глядя в окно, перекладывая из щеки за щеку яблочный леденец.
– Мисс Янг!
Она вздрогнула, от неожиданности проглотив конфету, поморщившись от неприятной боли в горле.
Девушка встала, смотря на Шульмана растерянными глазами.
– Ты постоянно витаешь в облаках или размышляешь над ядерной физикой?
Студентки дружно рассмеялись, но поймав серьёзную гримасу преродавателя тут же стихли.
– Мистер Харрис отмечает у тебя особые успехи. Скоро мир встретит ещё одну Марию Склодовскую-Кюри?
Лили пожала плечами:
– Это куда интереснее, чем читать страдания глупых девиц. А тем более, делать вид что всё это – правильно!
Шульман хотел улыбнуться, но сдержался, не желая обидеть девушку.
– Надеешься, что тебя это не коснётся? – Лили вопросительно изогнула брови. – Любовь… – уточнил он, – Думаешь, она таки обойдёт тебя стороной?
Девушка снова пожала плечами, выражая всё равнодушие к теме и литературе в целом. Несомненно, она любила читать, но никак не романы.
– Для чего мы изучаем литературу? Не только английскую, но и русскую классику? – спросил Том, жестом опустив Янг на место.
