— Ты чего, Гришань? — я тоже кинул взгляд за спину.
— Иногда мне кажется, что у нашей завучки уши из стен торчат. И вон стенды подслушивают, — кивнул Григорий на стены синие.
— Не удивлюсь, — пошутил я, желая разрядить обстановку, но от моего юмора физрук только больше напрягся. — Заходи, будь как дома. Но не забывай, что ты в гостях, — пригласил я, распахивая дверь в класс и жестом предлагая парню проходить первым.
— Ага, забудешь тут, как же — хмыкнул Григорий. — Слушай, а ничего так, молодцы твои, хорошо справились, — оценил Борода наши совместные усилия с моим десятым классом.
— Стены побелили что ли?
— Нет, — удивился я. — Ничего не трогали, порядки только навели да окна помыли. А, ну еще полы покрасили.
— Ну да, ну да, — не поверил Гриша. — Так чего хотел-то? — парень переключился с ремонта на разговор, который прервался внизу.
— Чего хотел? — нахмурился я. В голове смешались в кучу идеи, завуч, линейка, осталось только коней подключить и можно окончательно запутаться.
— А, вспомнил. Так вот, для начала мне нужны спортивные ребята, списком. Вот тебе листок, вот ручка, вот парта, садись, пиши, — безапелляционно заявил я, хлопая по столешнице тетрадной страничкой и шариковой ручкой.
— Чего стоим, кого ждем? — уточнил я, глядя как Григорий неуверенно топчется на месте.
— Дак это… Переживаю, — вздохнул парень.
— По поводу? Только не говори мне, что ты писать не умеешь? — пошутил я. — Не поверю!
— Да ну тебя, шутник, — насупился Борода. — Умею. Как я, по-твоему, школу закончил, а потом институт? А? Крестики, что ли рисовал? — попытался отшутиться Гриша.
— Вот и я так думаю. Так что давай, Григорий Степанович, вспомни навыки, напиши списочек детей. Присаживайся, — еще раз предложил я.
— Ну, смотри, сам будешь виноват, ежели чего, — хмыкнул физрук.
— Ежели чего — это чего? — насторожился я, глядя как Григорий Степанович потрогал сиденье стула, затем пошатал его.
— Гриш, ты чего делаешь? — удивился я.
— Проверяю на прочность, — вздохнул парень, покосился на меня и пояснил. — Подо мной однажды школьный табурет развалился.
— Детвора пошутила? — догадался я.
— Вес мой не выдержал, — философски заметил Гриша, усаживаясь за парту.
Я по-новому взглянул на нашего школьного богатыря. Потом оглядел добротные полностью деревянные стулья, прикинул, и решил, что вполне возможно. Литые ножки стульев вполне могли развалиться. Особенно, если на них катаются все ученики. Помнится, у нас в детдоме из них вечно болты выкручивались, сами. Несмотря на то, что каждый год всю детдомовскую мебель старательно покрывали очередным слоем синей краски. Вот как так получалось: фрамуги черта с два откроешь из-за слоя краски, а болты сами выпадают. Школьная загадка, иначе.
— Ну как? — обеспокоился я.
— Нормально, — пробасил Гриша. — Так зачем тебе дети? — уточнил, укладывая локти на парту, словно примерный ученик.
— Понимаешь, Григорий Степанович, — начал я издалека. — Есть у меня идейка, как закончить линейку. И плавно подвести к моменту первого звонка!
— Чего? — не понял физрук.
— Не бери пока в голову, — отмахнулся я и кинулся к столу. — Погоди минуточку, лады? — попросил парня, а сам выдернул очередной листок из тетрадки в клеточку и принялся торопливо набрасывать идею, чтобы не забыть. По мне так выходило гениально!
Сначала основной сценарий, с Буратино и прочими сказочным товарищами, а затем когда Карабас Барабас окажется поверженным, то бишь изгнанным, в дело вступают спортсмены Бороды. И вот тут самое главное, сложить пирамиду таким образом, чтобы центральной фигурой стал тот самый ученик, которого назначит на роль лучшего Зоя Аркадьевна.
По моей задумке, это пионер, вернее, комсомолец, должен стать главной фигурой номера. А затем к нему должен выбежать будущий первоклассник, которого подхватит на плечо выпускник, и они обойдут круг почета. При чем за ними, красиво маршируя, могут уйти и ребята, которые участвовали в создании пирамиды. Не будут же они торчать на середине площадки. Сцена должна остаться пустой. И тогда…
Хотя, тут смотря какую фигуру придумаем. Что если пирамида так и останется, ученик наверху будет держать плакат с надписью «Первое сентября», ну или что там мы придумаем. А вот тот, кто понесет звонаря, выйдет изнутри самой пирамиды уже вместе с ребенком… или к ребенку… черт…
— Короче, Григорий Степанович, слушай меня внимательно. Идея такая, -чертыхнулся я, сообразив, что окончательно запутался в своей схеме.
Акробатические пирамиды за всю свою жизнь я придумывал только дважды. Мы их с моими учениками использовали для какого-то конкурса и одной акции. Но они были очень примитивными, так что не годились совершенно. Отказались тотчас, едва другая школа позаимствовала нашу идею, решив, что из-за этого мы и занимаем первые места.
— Ну, чего это? — склоняясь над моим листком, поинтересовался Григорий.
— А вот чего… Слушай, вот что я задумал…
