— Петенька! Родной мой! — засюсюкала Галина, разворачиваясь к Рыжему и бухаясь рядом с ним на колени. — Ох ты, ж, божечки мои, кто это тебя так? Он? Да? — вскрикнула сердито женщина, обнаружив разбитый нос и потеки крови на помятой физиономии возлюбленного. — Я на вас участковому пожалуюсь!
— Прекрасно, — терпеливо повторил я.- Подскажите, где находится опорный пункт. Мы все вместе туда и отправимся.
— Да пошел ты! — в сердцах выдала Галина, вспомнив мои слова. — И проваливайте отсюда! И чтоб я тебя, дура малолетняя, и рядом с Петенькой не видела. Поняла? А то не посмотрю на защитничка, все космы повыдергиваю. А матери твоей все одно скажу, с кем ты по речкам шляешься, шаболда, — зло выплюнула Галина.
— С классным руководителем, и не шляется, а домой идет, — резко бросил я. — Протрезвеет ваш… Рыжий, передайте ему: еще раз увижу или узнаю, что он пристает к девочкам в селе, сдам в милицию. Уяснила?
— Да пош…… Уяснила, — фыркнула Галка, неожиданно сменив тон.
— Пойдём, Лена, нечего на это цирк смотреть.
Я ухватил Верещагину за руку и потянул на тропинку. Сходил, называется, искупался. А ведь как хорошо день прошел, и ведь ничто не предвещало. Какое-то время мы шли молча, я прокручивал в голове ситуацию, прикидывая, что еще могу сделать. По всему выходило все, что мог, сделал. Но к участковому однозначно надо заглянуть и рассказать эту неприятною историю. Заодно и познакомимся. С участковым классному руководителю надо дружить, чтобы держать руку на пульсе.
Если каждый урод пьяный от сердечных страданий будет на несовершеннолетних девочек бросаться, ничего хорошего не выйдет. Да и репутацию на селе легко испортить, потом не восстановишь. То, что у Галины язык длинный и без костей, я уже понял. Надеюсь, женщина оценила все-таки мои слова про заявление, и болтать глупости не будет. Стоит, конечно, прямо сейчас потащить Лену к участковому, но ведь не пойдет. Я покосился на девушку.
— Ну чего ты ревешь? — грубовато бросил я, заметив, как Верещагина молчаливо сглатывает слезы.
— По селу-у разнесет… — девушка внезапно всхлипнула и разревелась в голос.
— Ох, тыелы-палы, — выругался я. — Прекращай мне тут сырость разводить. Я с ней еще раз поговорю. Объясню, что будет, если не угомонится.
— А что-о-о будет? — всхлипнула Верещагина.
— Посадят Петеньку, вот что будет, — рявкнул я.
— Да о-о-он не со зла-а-а… — судорожно подвывая, выдала Лена.
— Радуйся, что ничего не случилось, — зло бросил я. — Для таких уродов женщины все равно что кусок мяса.
— Это как? — изумилась Лена, даже реветь перестала.
— А вот так! Одной больше, другой меньше. Говорит «нет» — кочевряжится, а сама, значит, хочет.
— Ничего я не хотела! — запротестовала девушка.
— Да знаю я! Но таким Рыжим не объяснить. Он привык ко вседозволенности. И пьянка — не оправдание свинству и насилию. Человеческий облик держать надо.
— Пьяный же… не ведает, что творит… — вздохнула Лена, явно повторяя чьи-то слова.
— Запомни, Лена, — жестко сказал я. — Поступки людей нельзя оправдывать их слабостями. Пьяный или трезвый — все одно. Раз простишь, всю жизнь прощать будешь.
— Это как? — не поняла девушка.
— А вот так. Сказки это все: бьет, значит, любит. Не бывает такой любви. И если мужик вот так себя ведет, беги от такого мужика далеко и навсегда. Уяснила?
— Уяснила, — вздохнула Лена. — Егор Александрович, а мы куда?
— Куда? — я остановился, огляделся. Впереди виднелись первые дома Жеребцово. — Так домой тебя провожу.
— Ой, да я сама, что вы! — запротестовала Лена.
— Ага, видел я уже твою самостоятельность. Еще одного приключения мои нервные не клетки не выдержат.
— Почему? — пискнула Верещагина.
— Сдохнут от инфаркта, — сердито пошутил я. — Все, домой. А завтра я тебя жду в школе к девяти утра. На репетицию.
— На какую репетицию? — удивилась десятиклассница.
— Линейку делаем на первое сентября. Тебе отведена важная роль — будешь ее вести.
— Я? — ахнула Лена.
— Ты и Павел Барыкин.
— Но…как же., а Зоя Аркадьевна? — залепетал девушка.
— Что Зоя Аркадьевна? — не сообразил я.
— Ну, так обычно завуч на первое сентября всем заведует. Линейка, речи… — взмахнула рукой Лена,. — А что за репетиция?
— В этом году все по-другому. Придёшь — узнаешь. И Зоя Аркадьевна никуда не денется, выступит с своей торжественной речью. Ну а мы подхватим и продолжим. Так, стой, на-ка вот, вытри лицо
Я остановился, вытащил из кармана мокрый платок, отряхнул его и протянул Верещагиной.
— А то вон глаза припухли, разводы на щеках.
— Ой… — смутилась девушка. — Спасибо, — Лена принялась торопливо приводить себя в порядок. — Так хорошо?
— Хорошо, в сумерках не заметно даже, — кивнул я.
— Егор Александрович, давайте я сама дальше? — робко попросила Лена.
— Нет уж, идем вместе. Заодно с родителями твоими познакомлюсь. И скажу, что ты нам завтра в школе нужна.
— Ну ладно, — покладисто согласилась девушка.
Какое-то время мы шли молча. Лена все время на меня косилась и прорывалась что-то спросить, но тут же поджимала губы, качала головой каким-то своим мыслям, отворачивалась.
— Спрашивай уж, — буркнул я. — Чего маешься.
