Репетировали мы на заднем дворе, с матами. В смысле тренировались на спортивных матрацах, чтобы никто не расшибся в процессе постановки фигуры. Но это не мешало нашему завучу каждые полчаса появляться привидением на пороге черного входа и наблюдать за процессом, недовольно поджав губы.
Первое время пацаны напрягались, дергались, переживали. Из-за этого ребята сбивались, фигуры и переходы не получались. Но в какой-то момент нам так надоел этот контроль, что мы перестали обращать внимание на Шпынько. И дело пошло как по маслу с задорными шутками, смехом, беззлобной руганью и подначками, когда кто-то косячил.
Я выпросил-таки у Свиридова его фотоаппарат. Это оказался Зенит 66, по нынешнему времени очень крутая камера. Время от времени я фотографировал наши репетиции. Мысль о стенгазете меня не отпускала, как и в целом идея создания школьной газеты. Заметив, каким азартом загорались глаза десятиклассницы Полины Гордеевой при виде фотоаппарата в моих руках, я решил привлечь ученицу к съемкам. А позже, в разговоре с Тамарой Игнатьевной, выяснил, что у девочки хороший слог и стиль письма, но «несколько хромает грамотность».
— Ошибки поправим, — уверенно заявил я нашему режиссеру. — Ведь поправим же, Тамара Игнатьевна? — уточнил у русички, Звягинцева благосклонно согласилась. — А желание работать фотокором — такое за отметки не купишь, — пояснил свою мысль.
Полина поначалу отказывалась, смущалась, но я видел, что идея пришлась девочке по душе, потому настоял на своем. Передача фотополномочий освободила мне кучу времени. Я объяснил девочке свою идею, своей волею объявил главным редактором будущей школьной газеты, а пока назначил фотокором. И теперь Гордеева тенью с фотоаппаратом носилась по школе и фотографировала все самое интересное. К тому же Юрий Ильич обещался показать, как делать фотокарточки, так что стенгазета уже не казалась мечтой, потихоньку становилась реальностью.
Поля снимала все: от репетиций акробатического этюда до учителей за работой и завхоза с молотком, который ругался на малолетнюю шпану, что пыталась скоммуниздить у Степана Григорьевича рулончик изоленты для наших нужд.
За попытку воровства юные пионеры огребли лично от меня. В наказание отправились отрабатывать уборщиками под началом Бороды в его же мастерские сроком до выходных. Ребятишки огорчились, но я заверил: если днем провинившиеся будут работать без нареканий от завхоза, то вечером жду в обязательном порядке на посиделки у меня во дворе.
В моем доме к этому времени вовсю развернулись несколько мастерских. Садовый стол был завален цветной бумагой, кусками ткани, картона, щепками, шишками, ветками и корягами, ножницами и клеем. Тут же лежали пилы и молотки с гвоздями. Инструмент натаскали из дома пацаны семиклассники. На следующий вечер, правда, прибыли отцы на разборки, но убедившись что сыновья опустошили домашние сараи на нужное дело, махнули рукой и оставили нас в покое, велев все вернуть на места, когда закончим.
Увидев такое дело, вслед за семиклассниками притащились малыши из пятого и шестого классов. Старшие поначалу хотели избавиться от ненужного, с их точки зрения, человеческого балласта, но я заверил, что работы хватит всем. И что командная работа — лучшее, что придумало человечество. Как говорил кот Матроскин: труд он объединяет.
Про говорящего кота пришлось выкручиваться на ходу. Сказал, что это герой новой детской книжки. В принципе, даже ни разу не соврал. Зато сколько новых идей с помощью Матроскина вложил в юные головы. И про крепкую дружбу, что зарождается в моменты трудового подвига. Когда плечом к плечу строгаешь, пилишь, клеишь, помогаешь товарищу — появляется связь, которая длится долго. Очень долго. Иногда всю жизнь.
И про то, что настоявший мужчина должен уметь не только на комбайне работать, но и самостоятельно починить любую технику в своем доме и любую вещь, в том числе и приготовить обед из трех блюд. С обедом вышли жаркие споры, пацаны уверяли меня, что у печи стоять не мужское дело. Надеюсь, мне удалось их переубедить в обратном историями из моей армейской жизни.
Так что пятые, шестые и седьмые классы, пусть и не полным составом, вовсю трудились на украшательными элементами для нашего Дня знаний, забыв про разделение труда на женский и мужской. Постепенно, с моей легкой руки, первое сентября все-таки обрело привычное для моего уха название. Между собой мы так и говорили: «Это гирлянда на вход школы на День знаний, а эта — на стенд, смотри, не перепутай!»
Моя фантазия разыгралась не на шутку, я генерировал идеи, как автомат по производству мороженого. Комбинировал и придумывал новое, опираясь на свой педагогический опыт будущего.
Над входом решено было сделать гирлянду из пятерок и четверок. Причем светящуюся. Я понимал, что вряд ли где достану маленькие лампочки, чтобы соорудить нечто похожее на лампочку Ильича. Потому мы с ребятами придумали взять обычную новогоднюю ленту с лампочками и пропустить ее между вырезанными из фанеры цифрами.
