— Так! Граждане больные! Немедленно всем по палатам! Вам тут что, цирк? Всем по постелям! Сейчас процедуры начнутся! — рявкнула Зинаида, придя в себя и обнаружив, что вверенное ей отделение почти в полном составе повысовывалось из палат, чтобы насладиться зрелищем, которое мы устроили.
— Егор! У меня просто слов нет! — прошипела Баринова, делая шаг навстречу, замахиваясь свободной рукой.
— Лиза, ты давно руки не ломала? — равнодушно бросил я., не двигаясь с места.
— Что? — Баринова дернулась, как от удара, широко раскрыла глаза, изумленно приоткрыла рот, словно впервые меня увидела.
— Руки, говорю, давно не ломала? Понял, давно. Не стоит начинать. Переломы они, знаешь ли, долго срастаются. Иногда неправильно, приходится кости заново ломать. Неприятная процедура, знаешь ли, — продолжал я запугивать Лизавету.
— Ты! Да ты! — бывшая невеста Егора задохнулась от гнева, топнула здоровой ногой, тут же охнула, потому как из-за этого перенесла вес на поврежденную, которую явно прострелило болью. — Ты свинья, Егор!
— Согласен, — невозмутимо ответил я.
— Что? Ты подонок!
— Пусть так, — снова кивнул я, равнодушно глядя, как беснуется Баринова.
— Ты… ты…
— Урод? Скотина? — подсказал я.
— Да! — яростно выплюнула Лизавета. — Егор!
— Что-то мне кажется, мы сейчас закончим обсуждать мои качества, не соответствующие твоим высоким стандартам. Отсюда делаем вывод… — я специально сделал паузы и Лиза на нее повелась.
— Какой? — выплюнула Баринова.
— По всем параметрам я тебе не подхожу. Сама посуди: хам, свинья, урод, к тому же подонок. За такого не то, что замуж, с таким даже в поле рядом сидеть опасно, — убеждённо заговорил я. — Все, закончили прилюдные обсуждения, переходим к приватным танцам.
— Что? — моргнула Лиза.
— Зиночка, я скоро буду, не теряйте, — заверил опешившую от моей наглости медсестру, подхватил Лизавету под локоть и потащил на выход. И так устроили шоу для пациентов, незачем дальше продолжать. От неожиданности Баринова даже не сопротивлялась. Опомнилась только когда вышли из отделения.
— Куда ты меня тащишь? Я никуда с тобой не пойду! — прошипела Баринова, вырывая руку и останавливаясь.
Я заметил, что нога у девушки действительно болит, потому как опиралась Лиза на костыль. А в стрессовом состоянии вполне можно и позабыть, какая нога болит, на какую надо хромать.
— Пошли, — я снова подхватил девушку под локоть, желая помочь.
— Пусти меня! — процедила Баринова, выдергивая руку. — Никуда я с тобой не пойду.
— Как хочешь, -равнодушно пожал плечами. — Оставайся, я пошел в палату. Не хочется огорчать Зиночку больше, чем уже расстроил. — Сама дойдешь? Тогда спокойной ночи! — пожелал я и развернулся, чтобы уйти.
— Егор! — воскликнула Лиза. — Подожди!
— Сама дойдешь? — развернулся к Бариновой. — Вниз, во двор. Только спокойно, безо всяких истерик и выкрутасов, — уточнил я.
— Дойду, — гордо вздернув подбородок, выдавила из себя Лиза и заковыляла по ступенькам вниз.
— Вот и хорошо, — усмехнулся я, глядя на прямую, как палка, спину Бариновой.
«Любопытно, на чем она добралась? Надеюсь, хватило ума не отправлять извозчика обратно? Или она решила, что в больничке ей организуют палату, желательно совместную? В гостиницу без брони тоже вряд ли. Хотя, один звонок папе, и он все устроит».
Я прикидывал, шагая за Лизой, кто ее мог привезти. Митрич? Это вряд ли. Степан Григорьевич тоже отпадает. Такси? Кто к нам поедет в такую глушь, да и как бы Лиза вызвала машину? Телефона-то нет. Доковыляла до сельсовета и попросила позвонить? Слишком мудрено. Председатель товарищ Звениконь? Очень сомневаюсь. Даже если бы Иван Лукич согласился подвезти, то в ночь не поехал бы. Опасности для моей жизни нет, Диза мне не жена, предложил бы с утречка пораньше съездить.
— Твою ж дивизию, — выругался себе под нос, едва вышел на больничный порог.
Возле хорошо знакомой машины, широко улыбаясь, стоял председатель товарищ Лиходед.
— Добрейшего вечерочка, Егор Александрович, — радостно поприветствовал Семен Семенович, неторопливо подошел к ступенькам и предложил Лизавете помощь.
Баринова с удовольствием приняла широкую мозолистую ладонь, кинув на меня недовольный взгляд, в котором явственно читалось: мог бы и сам помочь. Оперлась на руку Лиходеда и принялась медленно спускаться, с каждым шагом все сильнее и сильнее хромая.
«А вот теперь переигрываешь, дорогая моя», — хмыкнул я.
Вслух же равнодушно бросил:
— Лизавета Юрьевна, актриса ты хорошая, только не переигрывай.
Женская спина моментально выпрямилась, я прямо-таки физически ощутил презрение, которым окатила меня эта часть тела. Вот казалось бы, обычная спина, но это у нас, мужиков. Женские части тела непросто так. Они все вместе и каждая по отдельности способны без единого слова и послать в известное путешествие, и мотивировать одним единственным жестом.
— Егор Александрович, ну что же вы, — осуждающе заметил Семен Семенович. — Елизавета Юрьевна так испугалась за вас, примчалась на ночь глядя, а вы вот все шутите, — покачал головой председатель.
— Как примчалась, так обратно пусть и возвращается. Судя по всему, примчалась на вас?
