— Все хорошо, дорогой. Наша дочь расстроена из-за юного Зверева. Все газеты трубят о молодом комсомольце с большим будущим, — прокомментировала Ирина Владимировна, поднимаясь из-за стола, чтобы самой лично поухаживать за мужем. Еще одна традиция, которая неукоснительно выполнялась в доме Бариновых.
— Да? Посмотрим, посмотрим, — рассеянно кивнул Юрий Георгиевич, принимая газету из рук дочери.
На какое-то время в столовой повисла тишина. Не такая уютная, как обычно. Сегодня столовая оказалась наполнена горькими нотами осознания правды жизни. Впервые Лиза задумалась о том, что жизнь на самом деле не такая уж и волшебная сказка, как мнилось девушке до сей поры. Сначала Егор, теперь вот откровения матери… Что дальше?
После истории с поддельной справкой отец устроил Лизавете грандиозную выволочку. Лишил карманных денег, запретил вечеринки и выставил кабальные условия.
— Не умеешь себя вести, сиди дома и учись! Учись, как надо вести дела! Учись, как надо строить карьеру. Никому неизвестный мальчик из глубинки сумел заявить о себе спустя полгода работы! На всю страну! Чего добилась ты, Лиза? Опозорила меня и мать своей авантюрой? Ничего! Ничего ты не добилась! Ты даже жениха не сумела удержать. Перспективного, заметь! Изучай заметки, пиши докладную, готовься к выступлению на собрании учителей!
— Но, папа! — Лиза пыталась протестовать, но Юрий Георгиевич оказался непреклонен.
— Твоя задача — оправдать мое доверие! Ты знаешь, сколько у меня недоброжелателей. Твоя выходка оставила пятно на моей репутации. И на репутации твоей матери! Ты знаешь чьи дети учатся в ее школе! Репутация Ирины Владимировны должна оставаться кристальной! Репутация нашей дочери тоже! — внущительно припечатал отец. — У тебя все карты на руках, создай ядро, докажи полезность, об остальном я позабочусь. Лиза, грядут перемены! Необходимо остаться на вершине волны, если ты хочешь и дальше хорошо кушать, ездить на лучшие курорты, включая заграничные. И я не позволю какой-то глупой девчонке вывалят в грязи мою безупречную репутацию. Лишить меня всего, что достигалось таким трудом! Ни я, ни Ирина Владимировна не заслуживаем такой черной неблагодарности! — подчеркнул тогда Юрий еоргиевич. — Не можешь сама, подключи этого… как там его…
— Горчакова? — хмуро буркнула Лиза.
— Его самого. Мальчишка не без ума, поможет сформулировать и подготовить достойную работу для выступления.
— Но он захочет быть вторым автором, если не первым, — пробормотала Лизавета.
— Перехочет, — грубо отрезал Баринов. — Твоя задача — сделать то, что я говорю. Остальное моя забота.
И Лизавета старалась, изучала заметки Егора, рылась в библиотеке, пытаясь отыскать источники, из которых бывший жених черпал информацию. К сожалению, даже знаменитая Ленинка не помогла младшей Бариновой. Потому приходилось самостоятельно вникать и формулировать.
Правда, с последним неплохо помогал Павел Горчаков, который предложил Лизе свою дружбу в момент расставания с Егором. И которого Елизавета по глупости посчитала более перспективным, чем Зверев. Оказалось, юноша талантлив в одном: умеет хорошо прогибаться и подстраиваться. Как выразилась Аглая: «Хорошо язык заносит, далеко пойдет». В остальном Павел оказался скучной посредственностью.
Горчаков рассчитывал удачно жениться на дочке известных родителей и строить карьеру под крылом у тестя с тещей. Одного не отнять у Павла Горчакова, юноши из приличной интеллигентной семьи: умение собрать информацию, писать курсовые работы на основе черновых мыслей. Своих любопытных идей у Горчакова отродясь не было, но Павел умело пользовался чужими наработками, выдавая их за свои.
— Мое слово против слова какого-то Васи Пупкина из Тмутаракани, — хвастался он Лизавете, рассказывая, скольких облапошил за студенческие годы.
Нынче Павел успешно работал над диссертацией, идею которой тоже позаимствовал у кого-то из бывших однокурсников.
— Так что там со Зверевым? — поблагодарив кивком жену, поинтересовался Юрий Георгиевич, беря в руки газету.
— Это я читала, папа, извини, — торопливо извинилась Лизавета, заметив, как отец недовольно поморщился, заметив, что прессу кто-то уже читал до него.
— Ничего страшного, дочь, — благодушно улыбнулся Юрий Георгиевич.
Лиза выдохнула, сообразив, что отец не будет ругаться.
— Зверев… хм… хм… надо же… хм…
Над столом повисло молчание, прерываемое только хмыканьем Юрия Георгиевича, который внимательно изучал газету. Лиза нервно отщипывала кусочки булочки. Заметив, что мать смотрит недовольно в ее сторону, Баринова младшая опустила глаза, заметила крошки вокруг своей тарелки, покраснела, торопливо смахнула хлеб в ладошку, чем вызвала еще один недовольный взгляд.
— Ступай, помой руки, — мягко приказала Ирина Владимировна. — Аглая, поменяй Лизе тарелку, — велела помощнице.
Через секунду бесшумно появилась Аглая, забрала посуду с покромсанной булочкой, поставила чистую, подлила кофе старшим Бариновым и также бесшумно удалилась. Через минуту в столовую вернулась Лизавета, чинно присела на свое место и с нетерпением уставилась на отца.
