Через два урока, на перемене, Готов заглянул в кабинет иностранного языка. Житных увлеченно делала записи в журнале, потеряв связь с окружающим миром.
— Добрый день, Ольга Анатольевна, — крикнул Готов.
— Ой! — встрепенулась она. — Как Вы меня напугали. Хоть бы кашлянули для приличия.
Готов сделал озабоченный вид:
— Не до приличий, Ольга Анатольевна. У меня к Вам важнецкий вопрос.
— Задавайте, слушаю.
— Вам не кажется, Ольга Анатольевна, что я такой отвратительный тип?
— Не понимаю, — всепонимающими глазами она дала понять, что попала в неловкое положение.
— Не стоит прикидываться шлангом, Вы все прекрасно поняли. Может, я больной с психическими отклонениями?
Учительница пожала плечами и беззвучно пошевелила губами.
— Зачем… — теряла ход мысли Житных, — я так… не в том смысле…
— Подумайте на досуге. Мы еще вернемся к этому разговору, — сказал Готов и гордо вышел.
Еще через урок в коридоре он догнал географичку, взял под руку и сравнялся с ней в темпе шага. Ермакова приветливо улыбнулась. Готов затараторил:
— Вероника Олеговна, я понял… до меня, наконец, дошло… допетрил, тупая башка… Меня надо в шею гнать из школы. А я-то думал, почему меня здесь держат, согласитесь, в других бы школах давно выгнали… и дошло: оказывается, директор у нас алкоголик. А завуч на его место метит и в ГорОНО стучит. Но ничего, Смирнова скоро по зад, а меня Сафронова…
— Что Вы такое говорите? — рассмеялась Ермакова.
— То и говорю. Вся школа, с подачи Шульц, знает меня как человека с оголенными причиндалами, который ссыт за школой.
Ермаковой стало неловко. Она покраснела, одернула руку и бросила недобрый взгляд на Готова.
Учитель выставил руки перед собой:
— Стойте, стойте, только не подумайте, что я подслушивал. Вовсе нет, я не настолько опустился. Мне Ольга Семеновна все рассказала. Мы давно с ней любовники. Я каждый день ее дома…
Готов продемонстрировал похотливые движения тазом. Ермакова дернулась и пошла прочь.
Довольный разоблачением, учитель потер ладони и направился к себе в класс.
Из-за угла вышла Кольцова с кипой тетрадей. Они столкнулись. Тетради рассыпались.
Готов, помогая собирать, сказал:
— Как хорошо, что я Вас встретил. Ольга Семеновна, не поймите меня неправильно. Но… но… не знаю, как сказать… Короче, я кобель.
Кольцова взяла из рук Готова тетради и сделала большие глаза.
— Да, я кобель, — повторил Готов. — Похотливый кобель. Вот посмотрите, я вытаращил глаза. А вот подтянул штаны. Хотел подарить Вам цветы и маленький подарочек. А сейчас — шиш.
Кольцова рассмеялась ему в лицо:
— Засуньте Вы себе этот подарочек… псих!
— Я не псих, я только учусь. Как там Ваш женишок лукойловский поживает? Что, брак по расчету?
— Отстаньте от меня!
Кольцова попыталась обойти Готова, но он преградил ей путь.
— Оленька, — умоляюще заскулил Готов, — брось его. Зачем тебе этот технарь, мы же оба с тобой гуманитарии. Давай я тебе стихи буду читать и тыркать перед сном…
— Хотите знать, что я о Вас думаю? — спросила Кольцова.
Готов кивнул.
— Вы… Вы… — она шипела, как змея, — Вы импотент! Жалкий, убогий импотент.
— Неправда, у меня стоит!
— Вы урод! Таких убивать надо! Неудачник. Если Вы еще хотя бы посмотрите на меня, мой лукойловский женишок Вам все ребра переломает.
— Шалава! — огрызнулся Готов.
— Подлец! — бросила она.
— Ты ничего не знаешь о подлости, Оля, — сказал ей вслед Готов и издал звук, похожий на звук выпускания газов.
На автобусной остановке Готов стоял один. Близстоящие деревья мешали видеть дорогу, и учитель вышел на обочину посмотреть, не идет ли автобус. Мимо на скорости около 100 км/ч пролетела иномарка, окатив Готова с ног до головы грязной водой из лужи. От неожиданности Рудольф Вениаминович открыл рот, кисть разжалась, дипломат упал на мокрый асфальт. С шепота учитель постепенно перешел на крик, глядя вслед удаляющемуся автомобилю: «Ах ты, козел… скотина… я не понял, что произошло? А-а-а-а-а с-у-у-у-у-ка… иди сюда… камон… гад, гад… кто это все стирать будет»?
Готов два раза сильно пнул по луже. Брызги попали в проезжающий самосвал. Прохожие удивленно смотрели на человека в шляпе, а человек в шляпе истерично прыгал в луже, выкрикивая проклятия в адрес обидчика, скрывшегося с места преступления: «Я тебя запомнил! Ты за это ответишь! А-а-а-а, ненавижу! Сволочь! Мне сегодня катастрофически везет! Понаставили здесь луж!».
Истерику прервал водитель автобуса, просигналивший Готову. Учитель, истекая водой, поднялся в транспорт и протянул кондуктору мелочь.
— Один билет.
— Что с Вами случилось? — спросила кондуктор.
— Не делайте вид, что Вам интересно. Товарищи! — обратился Готов к пассажирам, — представляете, меня какой-то козел на иномарке обрызгал.
— Гонят, как чокнутые… беспредел… стрелять надо за это, — отозвалась толпа.
— Вот я про то же. Не знаю как, но я этого гада найду.
Мокрый и злой Готов зашел в продуктовый магазин прикупить чего-нибудь к ужину. Подойдя к прилавку, он снял шляпу и изобразил просящего подаяние.
