Юная худая продавщица равнодушно смотрела на Готова. Густой макияж, покрывавший её лицо, тем не менее, не мог скрыть великое множество веснушек. Она вертела на указательном пальце левой руки связку ключей и изрядно зевала.
— Мне, пожалуйста, бутылочку пива, минералку, колбаски, ну, и еще что-нибудь из закуски, — со смаком произнес Готов.
Продавщица тяжело вздохнула:
— Теперь давайте разбираться. Какого пива? Какую минералку? Сколько колбасы?
— Да сами посмотрите там…
— Что смотреть-то тут. Палку возьмете?
— Нет, это очень дорого.
— А икры на закуску?
— Нет, я пока не миллиардер.
— Определитесь сначала, чего Вы хотите.
— А кто это Вам позволил так со мной разговаривать?! — закричал Рудольф Вениаминович. — Я Вам такого разрешения не давал. Ишь, дожил. Под старость лет заказ в любимом магазине сделать не могу. Понабрали тут молоденьких. Где жалобная книга?
— Мужчина, перестаньте хулиганить, я позову охрану, — сказал веснушчатый работник торговли.
— Посмотрите на нее, — не унимался Готов, заполняя высоким голосом пространство продуктового магазина, — я прихожу купить пожрать, а меня травят как загнанного зверя. Фашисты. Я не уйду отседова, покамест меня не отоварят должным образом.
Готов оскалился и ударил кулаком по кассовому аппарату.
— Я жду!
Тем временем подоспела вневедомственная охрана (в лице двух здоровенных парней в камуфляже) и заломила учителю руки. Готов заорал еще сильней:
— Ах ты, сидорова коза!!! Ментов вызвала?!! Успела на кнопку нажать?!! Попалась бы ты мне в сорок первом под Берлином!!!
Один из охранников обыскал Готова, извлек из его кармана паспорт и передал документ напарнику.
— Отдайте мне мой молоткастый и серпастый, а не то кое-кто и в кое-какой должности узнает об этом инциденте, — потребовал учитель.
— Заткнись, — сказал охранник и стал вслух читать содержимое паспорта, — так… прописка понятно… военнообязанный… фото… о, Рудольф Вениаминович Готов. Ха-ха… к труду и обороне.
— Моя фамилия Готов, — возмутился Рудольф Вениаминович.
— Неважно. Давай его на улицу. Связываться еще с психами не хватало.
— Вот я и дома, — вздохнул Готов, открыв ключом дверь квартиры. — Никто не встречает. Тоска сине-зеленая, кошку, что ли, завести или бобика? Нет, бобика не надо, его гулять три раз на дню водить. За свет опять забыл заплатить… Что за жизнь…
Готов приготовил еду, отнес в комнату на журнальный столик и включил телевизор. Шел бразильский сериал, «захватывающие» сюжеты которого очень нравились учителю. Как он говорил: «Сериал помогает мне расслабиться».
Поужинав, вымыл посуду и лег на диван. После сериала началась передача о разоблачении криминальных структур. Мысли стукнули изнутри по черепной коробке: «Живут же люди, преступников ловят, занимаются делом — настоящим делом. Правильно говорят: выбрал профессию дерьмо — мучайся. А с другой стороны, разве я мучаюсь? Я не мучаюсь, мне моя работа нравится… Ага, шиш там, нравится… Устал, как я устал… Да, я слабак, ну и что? Зато я не трус — не боюсь себе в этом признаться. Хочется жить, как жили великие… ну, хотя бы известные…, например, писатели. Давно я за книгу не брался. Настоящие писатели знают, что их напечатают, а кто напечатает меня? Что делает их великими? Великие люди ведут дневник, ежедневно делают записи. Для чего? Приучает мозг к дисциплине, развивает способность анализировать. Точно! Перечитал дневник лет эдак через десять… ба, вся жизнь как на ладони. Я же начинал вести когда-то, терпения не хватило. Так, так, так, где моя тетрадка, на хрен лежать…
Всплеск мотивации привел Готова в вертикальное положение. Он быстро нашел тетрадь, в которой лет пять назад начинал вести дневник и сделал запись.
15 ноября.
Сегодня я пришел в школу раньше всех. Техничка Тихоновна сказала, что я «молодец, пришел первый». Из того факта, что она заставила колебаться воздух, сказав «молодец», следует, что я был не первым, а, по крайней мере, вторым, т. к. Тихоновна уже находилась в школе, а, насколько мне известно, сторожем по ночам она не работает.
Первый урок прошел под знаком уныния и обиды: Ольга Семеновна со мной не поздоровалась, отвернула свой прелестный носик. Наверное, обиделась за «шалаву». Не верю, что у меня никаких шансов. А то, что она трепалась про жениха богатенького — это пустяки, жених не муж, отобьем.
Мелкий паразит и пакостник из 7 «А» Будилов опять чуть не сорвал урок. Но он не дождется, я не стану рыдать и бегать жаловаться директору, как неврастеничка Вероника Олеговна.
В обед купил в школьной столовой два беляша. Съел и запил компотом. Интересное сокращение «компот» — коммунистический пот. Стоит поразмыслить. NB. Поискать исторические предпосылки.
Беляши и компот послужили толчком к тому, что через час я пугал унитаз. Сколько раз зарекался: не жрать в школьной столовой. Бедные дети, чем вас кормят? Гастриты, язвы… Успокаивает одно: кто-то из вас станет преступником и поэтому не жаль, если загнетесь.
Готов остановился, несколько минут смотрел в потолок, зачеркнул написанное, перелистнул страницу и начал заново.
