— Вот ты на моём месте. Ты узнаёшь, что тебя хотят похитить. Будущий похититель особенно этого и не скрывает, ухаживает за тобой, внимателен к тебе чрезмерно. У него дома какой-то непонятный шкаф и исчезающая блондинка с волосами до… Ну в общем, по пояс. Я узнаю, что Шахимат — его настоящее имя. Или одно из имён. Он знает старинный португальский язык, пятивековой давности. Он умеет возникать всюду, где я нахожусь, в любое время дня и ночи. И самое главное: он сумел уговорить Самую Упрямую на свете Старушку, живущую напротив, сдать ему квартиру, да ещё так, чтобы она уехала восвояси на неопределённый срок.
Девочка смотрит на меня расширившимися глазами.
— Что бы ты чувствовала на моём месте?
— Странно и страшно,— отвечает она,— но до ужаса любопытно.
— Вот и мне до ужаса любопытно. Поэтому я пока не вижу серьёзной необходимости где-то прятаться. Но,— поспешно добавляю я, чтобы не расстраивать девочку,— я не отказываюсь от твоего предложения. Вполне вероятно, что в определённый момент мне потребуется укрытие.
Даша довольно улыбается и непроизвольно тянется за конфетой; хлопает себя второй рукой по ладони и невинно смотрит на меня.
— Я ничего не видела,— смеюсь я и сама разворачиваю ей конфету.— Кстати, а что это Юлька так с тобой разоткровенничался?
Даша, загорелая, умудряется покраснеть до корней волос:
— Я… В общем, я взяла ситуацию в свои руки. Напекла ему пирожков, и… Он предложил мне прогуляться вместе. Неслыханное дело. Мы гуляли, гуляли, даже немножко… в общем, мы обнимались, а когда мужчин приласкаешь, они становятся такие податливые, и все секреты рассказывают.
========== 4. Шахимат и бакарди ==========
Утром персикового цвета прямо посреди города около фонтана случайного путника ожидало сказочное: полтора десятка юных принцесс в пурпурных, золотистых, яшмовых и цвета шампанского платьях сидели на бортике и охлаждали уставшие ножки в воде. Повсюду рядом были разбросаны их туфельки, и негромкие нежные голоса звучали почти как тихая музыка. Где-то поодаль сторожили их покой юные джентльмены в белых рубашках и брюках глубокого синего цвета, почти все в галстуках, почти все сонные, но оживлённо беседующие. Такое бывает в конце мая иногда, под утро.
1.
Я пробираюсь сквозь густые заросли абрикосовых деревьев в поисках одной из принцесс. Её зовут Оля, и я не вижу её уже с полчаса, не меньше. По инструкции, мне бы тут же поднять тревогу, собрать всех взрослых или почти взрослых и методично прочёсывать местность. Но я не хочу нарушать волшебства утра после выпускного бала, где мне была отведена не самая завидная роль штатной дежурной, и ещё — я знаю, где может оказаться пропажа.
Оля в бледно-зелёном платье сидит на гранитном бортике и смотрит на зарождающийся день. Невысокий мост по левую руку нестерпимо сияет золотом — загадочное явление, он ведь просто из бетона и металла. Редкие облака подкрашены акварелью, а малахитовые туфельки рядом с Олей поблёскивают в такт плещущимся волнам. Одна туфелька опрокинулась набок, но девочка так увлечена зрелищем, что не слышит даже моих шагов. Я деликатно дотрагиваюсь до её плеча, и Оля вздрагивает; «вы меня напугали» — «извини, пожалуйста, я беспокоилась, куда ты запропастилась» — девочка глядит на меня добрыми сонными глазами и снова прикрывает веки. Я начинаю беспокоиться, и тут моё чуткое обоняние обнаруживает слабый аромат — судя по всему, чёрный ром, бакарди или что-то вроде этого; откуда его взяли, ведь все на глазах? Неважно; мне приходится взять девочку под мышки и под колени и уложить её на скамейку неподалёку — ещё свалится в воду; благо, она очень скромной комплекции. Я возвращаюсь за её туфельками и раздумываю, кто был тот принц на сером ишаке, кто напоил безотказную девочку; причёска и платье в полном порядке, беспокоиться вроде не о чем; я варварски предвкушаю, как лично заставлю искупаться в реке этого принца в полном облачении.
Я сажусь рядом, бережно укладываю голову девочки себе на колени и массирую поочерёдно точки на висках Оли и на её ладонях между большими и указательными пальцами. Относительно скоро девочка совсем приходит в себя, смущённая, поднимается, подбирает туфельки, и мы идём к классу; «только никому не говорите, пожалуйста» — и я с улыбкой киваю, а потом между делом интересуюсь про бакарди — Оля поражена, но говорит, что пила только «пепси», и напиток ей показался каким-то странным. Я, усталая после дня дежурства и бессонной ночи, шампанского и пустых разговоров, немного завидую: мне приходится соблюдать дресс-код и ходить в красивых, но, разумеется, неудобных туфлях, а девочка лишена этих условностей.
