Через две минуты оба шкодника были отправлены мыть сортир. Их провожали ехидными смешками.
– Убедился? – спросил Игорь, снова закинув ногу на ногу.
– Двое кретинов – это ещё не показатель, – пробормотал Ярослав.
Игорь поднял на него насмешливые глаза.
– Куришь?
При одном воспоминании о сигарете Ярослава чуть не вывернуло.
– Ладно, потом покурю, – махнул Игорь. – Давай только отойдем в сторонку, а то рядом полно ушей.
Они углубились в проход между кроватями. Поблизости никого не было. Игорь заговорил тихо и строго, как разведчик в кино:
– Ты, Ярила, давай без иллюзий. Мы с тобой попали в джунгли. Это сборище дебилов. Хочешь мерить их обычными человеческими мерками? Так они этого не заслуживают. Вернее, они даже не понимают, как это – по-человечески.
Ярослав попытался угадать по лицу Игоря, говорит тот серьезно или шутит.
Поблизости несколько бойцов сбились в кучку, шумно обсуждая недавнее происшествие. "Белый у него сигареты спер, вот Червь за ним и погнался". "А ты видел, как он ему в грудак вдул?" "Да я б его вообще замочил за такое!"
Ярослав все это переваривал, впитывал. Прокручивал через себя впечатления, пытаясь анализировать.
– Слышь, ты чё такой серьезный?
Он не сразу понял, что эта реплика настигла его. Пока соображал, его ткнули в ребра:
– Эй, задумчивый, будь проще!
Зычный гогот. Рыжий плечистый парень с белесыми ресницами. По его роже каталась наглая ухмылка. Ярославу до помутнения захотелось на него кинуться, но Игорь успел его оттереть, обхватил за плечи.
Рыжий смерил их пристрелочным взглядом. Хмыкнул и вперевалку отошел.
Ярослав нервно дернулся.
– Ты отпустишь меня или нет?
Игорь разжал пальцы.
– У тебя не рука, а тиски.
Игорь не без самодовольства сообщил, что пару последних лет
Игорь Кочеров выделялся на фоне большинства новобранцев. Форма, в отличие от многих, на нем ладно сидела. Китель не топорщился, а рельефно подчеркивал тугую грудь, штаны не болтались.
Несколько дней, которые их продержали в казарме-карантине, Ярослав с Игорем не могли наговориться. Для обоих это была отдушина, способ сбежать от реальности. Они говорили о Булгакове и Борхесе, Тарковском и Бергмане, Морриконе и Уэббере. Их занимали Достоевский и Бродский куда больше, чем идиотская болтовня сослуживцев с их гоготом-реготом, тупыми подначками и мелочными претензиями. Они были скованы со своими призывом одной цепью, но в этой цепи были чужим звеном.
К ним пару раз попытались враждебно подкатить. Сначала тот самый рыжий с белыми ресницами. Потом зигзагами приблизился тощий лысяк по прозвищу Арнольд.
Игорь отшил обоих. Первому просто заломил руку и шепнул пару ласковых. А со вторым уважительно отошел в сторонку. Минуты две они болтали, после чего расстались с улыбками.
– Как тебе это удалось? – удивился Ярослав.
– Ничего особенного. Потрепались о том, что ему интересно – о боевиках, мотоциклах, "Ласковом мае". Пару раз пришлось посмеяться над его дебильными шутками. Если ты заметил, вокруг этого Арнольда постоянно вьётся кодла подпевал. Он здесь ярко выраженный альфа-самец… Понимаешь, Ярила, нам надо научиться прикидываться.
Fructus temporum
6.
Через три дня всех новобранцев из карантина раскидали по учебным ротам. Ярославу с Игорем повезло, они попали в одну роту, 4-ю.
Новая казарма была меньше и чище, свет ламп не так едко жалил. Дисциплина здесь была уже по-настоящему армейская. Порядок блюли трое сержантов – Логвиненко, Боков и Шихин. Иногда в казарму заявлялся командир роты капитан Зотов, который педантично везде зыркал.
Особенно усердствовал мускулистый усач Логвиненко, старший сержант и без пяти минут
