Сержант заерзал под одеялом. Чувствовалось, что спать он не даст. Ярослав с усталой злостью посмотрел на утиное лицо Шихина. Хочешь поговорить? Ну ладно.
– Меня удивили слова майора, – сказал он.
– Какие слова?
– Про угрозу и затаившийся империализм.
Шихин поскребся под одеялом.
– Не улавливаешь ты, Молчанов, тонкостей международной обстановки. Ничего в мире не изменилось. Есть наш социалистический блок, а есть империалисты – США, Великобритания, Япония и так далее. Они только и думают, как развалить нашу великую державу, а нас с тобой поработить.
– Да ну?
– А ты как думал? Мы потому с тобой и служим родине, чтобы не дать им осуществить эти коварные замыслы.
– Родине можно служить по-разному. Для этого не обязательно надевать шинель и кирзовые сапоги.
Шихин даже взвизгнул:
– Значит, я тебя должен от врага защищать, а ты будешь на печке сидеть?
Это была его обычная песня. Просто изнурительно допекал. Ярослав никогда не знал, как его заткнуть.
– Товарищ младший сержант, вы меня не поняли, – с досадой сказал он. – Я хотел сказать, что в каком-то другом месте мог бы принести больше пользы. Вот кем вы были на гражданке? Чем увлекались? Что вам было интересно?
Шихин укоризненно скривился.
– Эх, Молчанов, Молчанов. Тебя родина одевала, обувала, а ты вот как, значит. Ладно, запомним.
Он зарылся с головой под одеяло и глухо забубнил. Под этот бубнеж Ярослав очень быстро заснул.
Наутро после завтрака Игорь отвел его в сторону.
– Зря ты с Шихиным лишнее болтаешь.
– Что именно?
– Не заводи с ним такие разговоры.
– Какие разговоры?
– Тихо, услышат.
– Ну и пусть.
– Послушай, Шихин – явный провокатор и стукач. Ты что-нибудь неосторожно брякнешь, а он доложит куда не надо.
– Плевать.
– Ярила, не дразни гусей. Мы здесь зависим от таких, как Шихин и Логвиненко. Терпи.
– Что ж ты сам не стерпел, когда припечатал того профессора?
Игорь только зубами скрипнул.
Ярослав понял, что задел за живое.
В армии у него пока все выходило неловко и коряво. Куда-то делись чутье, смекалка, такт. Здесь он был сам не свой.
Fructus temporum
7.
