Что же ты такой неприкаянный, скверно одетый и понурый, никому не нужный? Жена выгнала, и запил? Озлобился на правительство? Разочаровался в жизни? Понял ли всю бессмысленность своего педантизма и прямоугольного стремления к порядку?
Злорадство беременно толкалось в Ярославе, норовя сорвать с его языка сухое: "Курсант Молчанов". И следом – подернутое улыбкой: "Тот самый".
Но не сказал. Пересилил себя. Живи, Зотов.
Всё суета. Надо подняться над ней. Над этой улицей. Над городом, тонущим в лучах осеннего солнца и мареве автомобильных выхлопов. Над серыми подмосковными промзонами. Над выгнувшимися вплоть до горизонта фантастическими полями с торчащими на них жилыми высотками. Хаотично, как грибы, они произросли на этих полях. Не шеренгами и не колоннами на них выстроились, а как попало встали. Словно по команде «Вольно!» ненадолго разошлись…
