Свежевыбритый, с перекинутым через локоть пальто, мистер Стюарт взбирается по лестнице и приветствует капитана Смита. Мужчины пожимают друг другу руки, и мистер Стюарт начинает что-то говорить. Его слова заставляют капитана прищуриться и скрестить руки на груди.
Мистер Стюарт жестами показывает, как хватает звезду, а затем двумя руками расправляет воображаемую афишу.
Капитан Смит хмурится. У него дергается веко. Он оглядывается, словно пытаясь найти ответ на какой-то вопрос.
Я прячусь из вида.
Не нужно было напоследок говорить об этих засахаренных фруктах. Я перестаралась. Испытывала, насколько капитан щедр. Однако я произвела впечатление состоятельной дамы, которой нелегко угодить, но которая всегда добивается желаемого.
Я снова выглядываю в окошко.
Капитан Смит что-то говорит, определенно вернув контроль над ситуацией. Мистер Стюарт качает головой. Должно быть, капитан отказал в его просьбе.
Но затем капитан хлопает мистера Стюарта по спине. Он начинает подниматься по лестнице, оставив мистера Стюарта одного на лестничной площадке. Тот встряхивает пальто и сует руки в рукава, позволяя мне как следует разглядеть его лицо. У меня подгибаются колени, когда удается разглядеть двойную улыбку — на полях его котелка и на лице, — сияющую торжеством победы.
Одетая в матросскую форму, я меряю шагами каюту 14, дожидаясь Джейми. С каждым шагом я все сильнее боюсь, что могла неправильно прочитать выражение лица мистера Стюарта. Может быть, капитан Смит отказал ему, а торжествующее лицо было просто игрой света.
Дверная ручка поворачивается, и в каюту заходит Бо, удивленно моргая при виде меня.
— Нашла своего циркача?
— Да. Похоже, у нас появился шанс выступить перед ним.
Он улыбается.
— Желаю удачи.
Наклонившись, он начинает копаться в вещмешке. Его волосы завиваются на затылке, как крючок, подстерегающий неосторожный палец. Я смотрю, как утесы Дувра перекатываются под его тонкой курткой, понимая, что была к нему несправедлива, но не зная, как выразить свое раскаяние.
Найдя маленькую жестянку с мазью из коры ивы, он замечает, что я разглядываю его. Я делаю вид, что смотрю в иллюминатор, прислушиваясь, как он с сухим шелестом трет одну руку об другую.
— Бо? Прости, ну, за то, что решила, будто ты…
— Забудь. Джейми хороший друг. — Он хмурится, отчего на щеке появляется морщина. — Но семья должна быть вместе. — Его взгляд скользит прочь и опускается, легкий как перышко, на пол. — У меня был брат.
— Ты хотел сказать
Он кивает.
— В прошлом.
— О, мне жаль.
Мгновение длится так же, как скользит по волнам «Титаник». Он прислоняется к двери и переходит на кантонский, чтобы было проще объясняться.
— Он был, как ты, настоящая юла. — Он смотрит на меня, лукаво изогнув бровь. — Как только мы заработали достаточно денег, Ан решил, что нам нужно вернуться на остров, где мы выросли, и построить собственную рыбацкую лодку — не сампан[10], а сорокафутовую, на которой поместились бы и наши жены с детьми.
— Звучит очень неплохо.
Он фыркает и снова переходит на английский.
— На самом деле ты так не думаешь.
— Ты прав. Как ты вообще выносишь жизнь на плаву?
— Мне нравится движение. Так мне кажется, что я куда-то направляюсь…
— А разве нет?
Вместо ответа он начинает крутить свое кольцо. Я понимаю, что круговой узор на самом деле состоит из двух идеально подогнанных частей, образующих символ инь-ян.
— Это карпы? — спрашиваю я. Карпы символизируют гармонию, поскольку появляются, когда позитивная и негативная энергии находятся в равновесии.
Он снимает кольцо и протягивает его мне. Пусть я не эксперт, но сразу видно, что мастер ловко управляется с иглой. Рисунок настолько детальный, что можно разглядеть рыбью чешую.
— Где ты его взял? — Я надеваю кольцо на свой большой палец, но и на нем оно свободно болтается.
— Это кольцо Ана. Я ему сделал.
— Ты
Кривая улыбка появляется на его лице.
— Даже у камня есть слабые места. Иногда парни просят меня нарисовать их жен, чтобы вспоминать их в плавании.
Надо же, я и представить не могла, что Павлин — художник. Одна мысль о том, что его сильные руки создали что-то такое крошечное и идеальное, наполняет меня головокружительным изумлением.
— Как ты распилил ракушку, не сломав ее?
— Сточил об камень. Требуется масса терпения, и иногда они ломаются. Не каждая ракушка хочет меняться.
Не могу избавиться от ощущения, что мы говорим уже не о ракушках. Я возвращаю кольцо, внезапно остро ощутив его присутствие рядом со мной, такого высокого, что он легко мог бы поцеловать меня в макушку, такого широкоплечего, что спокойно спрятал бы меня от ветра.
Он забирает кольцо, чуть скользнув пальцами по моим. Мои щеки розовеют. Трудно не глазеть на этого парня, с его высокими скулами, ясными глазами, подвижным ртом, который прямо сейчас выглядит притягательно мягким. Корабль вступает в сговор с морем, чтобы подтолкнуть нас друг к другу.
Дверь открывается. Не оборачиваясь, Бо заводит руку назад и ловит ее, пока она не врезалась в нас.
— Эй.
