Он подходил к спорам исподволь, во время разговора, и часто на пари наводило упоминание какого-нибудь исторического факта или ветви генеалогического дерева. В генеалогии Рейли тоже хорошо разбирался. Иногда сам факт, что он американец, придавал его собеседникам уверенность в своей правоте. Этому способствовали и манеры Уилла — мягкие, почти извиняющиеся, хотя и достаточно твердые, когда это требовалось. Как-то само собой получалось — Вэл всегда удивлялся, как это могло быть — на пари всегда вызывали Уилла.
Рейли постоянно поддерживал свою физическую форму. Он боксировал, фехтовал, посещал тир, ездил верхом и боролся.
Однако Уилл изменился. Они жили в Инсбруке, и однажды вечером он вернулся домой в плохом настроении. Войдя в комнату, он с раздражением или даже с отвращением швырнул на стол пачку денег и посмотрел на Вэла.
— Ты должен спать. Ты слишком молод, чтобы засиживаться допоздна.
— Я не устал.
Уилл глянул на книгу. — Фауст? Где ты ее достал?
— Мне дала одна леди. Та самая, с которой вы разговаривали днем. По-моему, вы назвали ее Луизой.
— Она с тобой говорила?
— Да, сэр. Она спрашивала о вас. Не сын ли я вам.
Уилл Рейли секунду молчал, затем пробормотал себе под нос: — Значит, она мне не поверила. А с какой стати она должна мне верить? Ведь я игрок. Его голос был наполнен презрением к себе, и Вэл с удивлением посмотрел на него. Он никогда не видел своего друга в таком настроении.
Уилл показал на книгу. — Прочти ее, а потом прочти «Манфреда» Байрона. Это единственный Фауст, который вел себя как настоящий мужчина. Все остальные — кучка хнычущих неженок, которые не научились ничему стоящему.
Вэл не знал, почему Уилл так сказал, но он понял, что его друг в беде.
— А вы научились чему-нибудь стоящему? — спросил мальчик.
Рейли кинул на него быстрый тяжелый взгляд, а потом рассмеялся. — Да, хороший вопрос, один из лучших, которые я слышал. Я многому научился, но есть ситуации, в которых все твои знания не смогут помочь. Вэл, я чертов идиот. Я заехал туда, где мне дороги нет.
— Что вы собираетесь делать?
— Играть до конца… насколько возможно. Я принял ставку и не собираюсь бросать карты.
— А если проиграете?
Уилл подарил Вэлу свою знаменитую ирландскую улыбку, которая озарила его лицо.
— А тогда мне понадобится удача и быстрый конь.
«Ну, — подумал Вэл, — нам не впервой уносить ноги из города». И спросил себя, действительно ли Рейли имел в виду быстрых лошадей.
Вэлу еще не было десяти, но он прошел трудную и опасную школу. На следующие утро, когда он увидел, что Уилл сел на коня и отправился в одиночестве в сторону леса, он отправился на конюшню, где продавались или сдавались внаем лошади. Вэлу и раньше приходилось разговаривать с конюхами и владельцами лошадей. В конюшне стояли два серых коня, которые ему особенно приглянулись, и теперь он стоял, любуясь ими.
— Вы продадите этих коней? — спросил он, — если я уговорю своего дядю?
— Продам, — сказал конюх-итальянец, с симпатией относившийся к Вэлу и Рейли. — Все продается, надо только назвать правильную цену.
Итальянец подождал, пока уйдет второй конюх, немец, и сказал: — Твоему дяде надо быть осторожным. Он заработал себе опасного врага.
— Вы наш друг?
Итальянец пожал плечами. — Мне нравится твой дядя. Он настоящий мужчина.
— Тогда продайте мне этих коней и ничего никому не говорите.
Конюх уставился на него. — Ты это серьезно? Ты всего лишь ребенок.
— Сэр, я долго путешествовал с дядей. Я знаю его очень хорошо. Он разрешает мне вести дела.
— Да, я заметил. — Конюх потер подбородок. — У тебя есть деньги? Эти кони стоят недешево.
— Да, сэр, я могу достать, сколько требуется.
Они немного поторговались, но скорее для проформы. Вэл знал, что слегка переплатил, но он помнил слова, которые часто повторял Уилл Рейли: «Цена вещи определяется тем, насколько она тебе необходима».
— А где ты будешь держать этих коней? — спросил итальянец.
— Отведите их завтра утром, когда на улицах никого не будет, в сарай из красного кирпича. Мне нужно, чтобы они были оседланы и готовы к отъезду.
Это послужило причиной еще некоторых споров, но для Вэла, который всю свою жизнь провел среди мужчин и для которого приготовления Уилла к скорым отъездам не были в новинку, такие споры не представляли проблем.
Старый кирпичный сарай был заброшен. Вэл знал, что здесь итальянец часто встречается со своей девушкой. Иногда Вэл провожал его к сараю, и они сидели, разговаривая и любуясь долиной, пока не приходила девушка. Тогда Вэл оставлял их одних.
Как-то раз, сидя в прохладной тени сарая, Вэл высказал мнение, что высившиеся перед ними горы невозможно перейти и таким образом попасть в Италию или Швейцарию. Конюх тут же возразил.
— Есть контрабандисты, которые постоянно ходят через эти горы, сказал он. — У них полно тайных троп. Между прочим, — добавил итальянец, у меня есть знакомые контрабандисты, и мне приходилось ходить их тропами.
Припомнив это, Вэл спросил: — Почему вы думаете, что моему дяде угрожает опасность?
