— Сколько? — аристократ достал кошелёк.
Я оглянулся на детей, поджавших губы. Они, не отрываясь, следили за петухом. Им плевать на деньги. Им игрушка нужна была. Продать, да сделать еще одну? Как же, эта-то всяко лучше.
— Нет. — я сокрушенно покачал головой. — Смотри, рисуй, тебе сделают объяснишь как. Эта им. — я кивнул в сторону детей.
— Дети твои? — подумав, выдал граф.
— Её. — я кивнул на стоящую на коленях вдову.
— Она твоя? — решил развить свою мысль аристократ.
— Нет.
— Ты богат?
Я усмехнулся, глядя в синие глаза высокородного. Ага, только тссс, я тут инкогнито, думаю прикупить тут небольшой замок. С первой же зарплаты. Сейчас просто мелких нет.
Граф ещё малость помялся и, обернувшись к челяди, начал выдавать какие-то указания. Вперед протолкался субтильный, узкоплечий мужичок и начал зарисовывать игрушку на лист белоснежной бумаги. Его светлость же, покопавшись в кошельке, выложил столбиком на поверхность стола десять серебряных монет:
— Тебе, за… — за что, я не понял? Граф, видя моё недоумение, с улыбкой покрутил пальцем вокруг головы и постучал по ней пальцем. Ага, типа за мысль, за идею. Интересно, кто такую игрушку на Земле придумал, и как ему причитающийся процент перекинуть? — Будут еще идеи, найди меня.
Я ещё раз коротко поклонился, признаюсь, теперь с большим уважением.
Прибывшие с визитом высокородные со свитой давно покинули дом. Пацаны уже разложились по лавкам и отошли ко сну. На досках, застеленными какой-то дерюжкой. Укрываются шкурами бараньими, хорошо выделанными, но все же. Всё затихло, а Аглая всё так же сидела за столом, уставившись на серебряный столбик. Я же обдирал с поленьев бересту. Нужно мне, уроки у меня. В очередной раз покосившись на изваяние «Аглая и монеты», я встал, сгрёб деньги со стола, и, взяв вдову за руку, высыпал их ей в ладонь.
— Максим, это же твоё! — хозяйка не на шутку испугалась.
— Я ем? Сплю? Дом твой — деньги тебе. — я вернулся к печке.
Я вздохнул, бросив взгляд в окно, на темнеющее прямо на глазах небо. Графенок нормальный попался, совестливый или что там у них в голубой крови плавает. Не стал детишек обкрадывать, хотя мог бы просто игрушку забрать. В отличии от прочитанных книг, ко мне никто больше не спешил с намерением приобщиться к знаниям выходца техногенного мира. А там ведь чуть ли не дрались за право впитать мудрость другой цивилизации. Нет, ребята. Знаний у меня много, вот только военные они все. Нельзя вам их знать. Не ко времени, сами изобретайте способы умерщвления себе подобных. Я не возьму на совесть ваши кровавые войны, мне моих боевых буддистов не замолить.
Я взглянул на сопящую в шесть дырочек деревенскую поросль. Завтра петуха докрасим, ручку приделаем, пускай бегают по деревне. А может и правда заняться на продажу? По медяку за штуку. Делов то! Буду олигархом игрушечным. Я поймал себя на мысли, что впервые в этом мире задумался о будущем. А что? Жить как-то надо, а, опять же, в отличии от той же книги, всякие баронессы с графинями не осаждали меня ночами, глубоко в сердце раненые моей несравненной красотой. У меня не выявилось никаких способностей взглядом крошить камень и корёжить супостатов. Может и правда, мелочевку всякую мастерить, дерево я люблю. Язык только добить, а то за этот месяц я только-только начал объясняться с хозяйкой по принципу: «Вода-пить, дрова-рубить, помогать-носить», ибо знания языка тоже в голову никто не вкладывал. Ай-ай-ай, товарищи потусторонние сущности, какое упущение с вашей стороны. После такого, вы не товарищи — граждане. И еще, мне очень не нравилась начинающаяся гроза. Кровля дома, где я гостевал, неудержимо текла. От уличного дождя дождь в единственной комнате дома отличался только отсутствием ветра, и то относительно. Решено, завтра полезу на крышу. Руки, чай не из задницы, да и голова из тех же плеч растет, она же мне не только для перемещения фуражки в пространстве требуется. Может и сподоблюсь улучшить жизненные условия. А пока:
— Аглая, — я старательно нарисовал на куске бересты солнце. Получилось похоже. Правда, у меня в садике друг был, тот кругляшёк солнца ровнее рисовал, да и лучики у него прямее были. Я повернул рисунок к женщине. — Аглая. Как называется это? Как? — осторожно, русскими буквами написал услышанное слово на другом куске бересты, он у меня за словарь. Будем надеется, что она узнала солнце, и это слово оное и обозначает, а не «жопорук, не умеющий рисовать». Ладно, пока вопросик поставлю.
Что у меня еще похоже получается? О! Я изобразил волны, кривой брусок корабельного корпуса, парус на нем. Подумал, дорисовал ветер. Да, вот такой я, умею рисовать ветер. Слабо?
— Аглая, — повторение процедуры. Парус, угу. Так, это лодка-корабль — потом разберусь. Плавсредство, короче. Что ты ржёшь? Ветер это, у меня уже щеки болят показывать, как он дует.
Аглая ткнула пальцем в волны:
— Вода? — посмотрела в глаза внимательно, дождалась кивка. — Вода идёт — река. Стоит мало вода — лужа. Много вода стоит — озеро. Много много много вода стоит, земля нет — море.
