– Она меня вырастила, одна, без отца. Болезни мои, ночи бессонные. Репетиторы, институт. Как я ее могу в беде бросить?
– Да не бросай. Но не подтирать ведь ей попу с утра до вечера? И домой строго в полночь – тоже перегиб!
Но Маруська все равно в десять – только самое веселье! – начала поглядывать на часы. И в одиннадцать без чего-то сорвала Вадика, сказала, что ей пора.
Тому явно не хотелось уходить в детское время, но безропотно отправился провожать.
Вадик – полностью Викина задумка. Сама нашла. Сама привела в ночной клуб.
Она давно пыталась вырвать подругу из материных оков с помощью мужских чар. Постоянно знакомила Марусю – с друзьями по даче и спортивному клубу, с симпатичными сотрудниками автосервиса или просто случайными попутчиками по пробкам, с кем обменивалась визитками. В конце концов, ее подругин долг: чтобы забитая властной матушкой Маруся наконец нашла свое счастье. Жаль, что такой ценный товар пропадает.
Маруся с каждым очередным «мужчиной мечты» честно встречалась. Но ни разу не вспыхнула искорка, не загорелись глаза. Бормотала виновато:
– Он хороший. Но мне… мне не очень понравился.
– Вот баронесса! – ворчала Вика. – Кто тебе нужен? Том Холланд? Финн Вулфхард?!
– Необязательно. Но я мечтаю, как у Булгакова: чтоб молния! Финский нож!
– Не бывает такого, чтоб сразу молния! Нужно сначала пообщаться, лучше человека узнать!
– Не хочу я тратить время на того, кто мне неинтересен, – упрямо отвечала Маруся.
– Конечно. Лучше годы извести на то, чтоб мамаше безумной памперсы менять.
– Что ты утрируешь? Она до туалета сама доходит, – обижалась подруга.
Но сегодня – к Викиной радости – пусть и не финский нож, как у классика, но перочинным – Марусю точно зацепило.
Вадик оказался и внешне на Финна Вулфхарда похож – кучерявый, накачанный, с чувственными губами. И начинка у мужика – что надо. Анекдотами, байками их смешил. Денег не считал – девушки скромно попросили бюджетного «Абрау-Дюрсо», но мужчина заказал французского:
– Российские производители – при всем моем уважении – не очень понимают в шампанском.
Вика даже сама задумалась – а не изменить ли любимому типажу интеллигента-очкарика?
Но хотя Вадик любезен-ласков был с обеими – поглядывал больше на Марусю. И та тоже – краснела, бросала на него робкие взгляды. Так что уступим. Давно Маруське пора – вырываться из вечной больничной палаты дома.
Сумасшедшую Маруськину матушку Вика никогда не любила, а после сегодняшних наездов старухи вообще ее телефон заблокировала. Прямо смешно: карга наглая будет указывать им – давно совершеннолетним – с кем дружить и во сколько являться домой.
Но когда почти в час ночи на определителе высветился незнакомый номер, трубку сняла.
– Вика, извини, что беспокою так поздно. Я Алена Андреевна, соседка Марусина. Ты не знаешь, где она сейчас может быть?
– Чего, не вернулась еще? – удивилась. – Ну… наверно, к Вадику поехала. Больше ничего предположить не могу.
– А ты можешь дать мне его телефон?
– Зачем?
– Обещаю. Никаких претензий. За беспокойство извинюсь. Просто уточню, у него ли Маруся, и все. Он ведь твой одноклассник? Должен понять, что родители беспокоятся.
Вика смутилась.
Вадик действительно был представлен Марусе как старый ее школьный друг (учились они в учебных заведениях разных).
Но на самом деле о нем она не знала почти ничего. Даже номер свой ей парень не дал – «Общаемся в мессенджере, и ладно. Я всегда на связи».
Больше того. Обычно Вика сама находила мужчин и предлагала им – «познакомиться с моей симпатичной подругой». Но в этот раз инициатива встретиться с Марусей исходила как раз от Вадика.
«Покажешь мне эту свою симпатягу?» – «Да не вопрос». – «Тогда приглашаю в ночной клуб. Вас обеих».
Но оправдываться перед посторонней теткой Вика не стала. Фыркнула:
– Вы с ума, что ли, там посходили, вместе с Макаровной? Маруське двадцать восемь лет. И Вадик ей понравился. И если они ушли из клуба вместе, ясен пень, он ее все-таки уговорил к себе поехать. Так и ладно! Давно пора! Совет да любовь! Еще я буду телефон давать, чтоб вы голубков смущали!
Алена Андреевна тихо сказала:
– Дело в том, что Марусю видели в нашем дворе. Она возвращалась домой около полуночи. Одна. И никто ее не провожал.
– Да ладно! Вадик при мне заказывал такси бизнес-класс. Сказал: домчит до подъезда!
– Говорю тебе: не было рядом с ней никакого Вадика. И машины не было. По двору она шла сама. И домой не вернулась. Вика. Помоги мне, пожалуйста. Похоже, дело серьезное.
Маруська – наивное, романтичное создание. Верит в добро, надеется на торжество справедливости. В облаках, короче, витает.
Вика на земле стояла куда тверже и с прекраснодушием подруги активно боролась. Только не всегда выходило. Любила Маруся: сначала затеять от себя лично полнейшую глупость, а когда жизнь приложит личиком об асфальт, бежать к подруге жаловаться. Только помочь, когда ерунды по горлышко наворочено, задача почти невыполнимая.
Вот и сейчас.
Мама Маруси, вредная тетка Макаровна, обожала всем и каждому сообщать: испытывает она страшнейшие, просто непереносимые страдания.
