Петя пошел в шатер и стал слушать, как идет отсчет секунд и успокаивающий голос говорит: «Полет нормальный» и «Все системы в норме». Там его и нашла руководительница группы:
– Ах, вот вы где! Вас все ждут. Пошли уже в автобус.
В автобусе все выпивали за успешный старт из пластиковых стаканчиков. Петр наотрез отказался. Ему это казалось кощунственным. Интернет тут не ловил, поэтому он не мог следить за тем, как происходит полет. Это его изводило.
И только в городе, за всеобщим праздничным обедом экскурсовод сказала: «Корабль пристыковался к МКС!» Все стали ликовать, с новой силой начали чокаться и выпивать.
Все дальнейшее потеряло для Петра смысл. Он не мог дождаться, когда вернется в столицу, к нормальному быстрому интернету и станет получать наконец известия о том, как проходит космическая экспедиция и как там, на высоте четырехсот километров, поживает в жестяной коробке, посреди холодного и опасного космоса, его любимая.
А тут как раз наступил День космонавтики, и организаторы полета объявили, что можно писать нашим космонавтам на орбиту письма – электронные, разумеется.
Такой возможности Петр упустить не мог. Он стал адресовать письма лично Маше. В них он изливался о своей любви, старался быть умным, остроумным, знающим, понимающим, заботливым мужчиной. С одного айпи-адреса принималось только одно послание, но такого айтишника, как Петр, это не могло остановить. Он отправил не меньше семи корреспонденций, постарался в них завоевать сердце и душу космонавтки Кошкиной. Разумеется, никакого ответа правилами акции не предусматривалось – лишь нечто вроде пресс-конференции с орбиты, где труженики космоса дадут письмам краткий обзор.
Пришел день связи с МКС. Пятеро российских космонавтов, в том числе те, кто долгое время жил на станции – четверо мужчин и одна девушка, Маша, – плавали в эфире. Маша состригла свою буйную гриву черных волос – видимо, для того чтобы легче было мыть голову в условиях невесомости, – но все равно выглядела очень привлекательно. Петя с замиранием сердца смотрел публичный разговор. Космонавт Ферзев поблагодарил всех землян за послания, а потом сказал:
– Мы получили целый ряд любопытных писем. Нам задавали много вопросов, выдвигали различные научно-технические предложения и даже… Даже признавались в любви. Ну, в любви в основном, конечно, признавались Маше.
Маша, как показалось с Земли Петюне, смешалась и покраснела. Однако она перехватила парящий в воздухе микрофон и сказала:
– Ваша искренность и ваши чувства мне очень приятны. – Пете показалось, что говорит она это ему и смотрит прямо в душу.
Потом эпистолярную акцию завершили, и письма на орбиту принимать перестали.
Но Петя не забывал свою Марию. Он завел знакомства в Звездном городке и в корпорации «Энергия», стал изучать историю и проблемы космонавтики. А однажды откопал в Сети сайт, который извещал, в какой момент и в какой точке небосвода МКС будет проходить над той или иной местностью.
Станцию могло быть видно, естественно, только ночью и в безоблачные дни.
На счастье, наступившее лето было очень погожим.
Каждую ночь Петюня, сверившись с сайтом, выходил на лужайку перед родительским домом (где он продолжал проживать). Когда крупная белая точка начинала ползти по небосводу с запада на восток, он махал руками, прыгал и кричал:
– Маша, Машенька! Привет! Я здесь! Это я, твой Петр!
Мама серьезно пугалась и спрашивала сыночка:
– Петя, ты что, не понимаешь? Станция на высоте четырехсот километров! Никто тебя оттуда не увидит ни за какие коврижки!
Но он отмахивался:
– Да знаю я все! Но пусть она почувствует! Говорят же, что между влюбленными существует особенная, мистическая связь. Вот я ее и устанавливаю.
Евгения Александровна снова сходила проконсультироваться к психиатру Сидоровичу. Тот важно сказал:
– Главное, что Петр сохраняет критичность относительно своего поведения. Вы говорите, он понимает, что никто, конечно, его с борта МКС не различит. Тогда что же? Это просто игра, которая никому – и, главное, ему самому – ничем не может повредить.
Так прошло лето. Петюня не пропускал ни одной ночи, чтобы не выбежать и не покричать в далекий космос. Когда же выдавался дождливый день или станция не проходила над домом родителей, он впадал в уныние и меланхолию.
Наступила осень. Тучи все чаще толпились над горизонтом. Подходящего времени для наблюдения становилось меньше. Петя грустил.
Наконец в октябре руководители полетом сообщили, что трое космонавтов, в том числе Мария Кошкина, возвращаются на Землю.
Петя смотрел прямую трансляцию. Он видел, как где-то над степью распахивается огромный оранжевый купол, а потом обугленный летучий корабль падает на землю, вздымая тучи песка и пыли. Наблюдал, как вытаскивают из капсулы Марию – она выглядела усталой, ведь после шести месяцев в невесомости земное притяжение давило на нее с особенной силой. Теперь, как он знал, его Маша будет долгое время реабилитироваться, привыкать к земной жизни, восстанавливать истончившиеся кости и мышцы. Ей явно будет не до него.
Но ближе к Новому году он все равно поехал в Звездный городок.
