– Сэр, это только первая попытка, – тараторил я, собирая бумажки. – Вы говорили, что собирались уезжать на два дня по делам. Я не буду ни спать, ни есть. Я попробую написать по-другому.
– Попробуешь, щенок? – Такер схватил меня за грудки.
– Я сделаю всё, что смогу. Правда.
– Всё? А что же ты сразу «всё» не сделал?
– Не знаю. Я старался, и рано или поздно я пойму, что за сила мной управляет.
– Рано – это хорошо, но поздно… Ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь?
Лицо Такера перекосилось от злости. Он наотмашь ударил меня по лицу. Я словно щепка отлетел к противоположной стене. Из носа пошла кровь. Я чувствовал ее солоноватый вкус и запах мокрых железных стружек. Мне оставалось только размазать кровь рукавом и молить Бога, чтобы Такер ушёл, и мои мучения закончились. Но Такер снова набросился на меня с кулаками, и я потерял сознание.
Придя в себя, нашёл на столе записку: "Вернусь через два дня. Не будет денег – убью!"
Я смотрел на покрытые синяками руки и, прислушиваясь к боли во всем теле, думал: "Такер точно убьет меня. Он взял деньги в долг, а я их, можно сказать, истратил".
Словно во сне, я подошел к углу, где сложил холсты, взял тот, что поменьше, и начал писать. На этот раз мелодия не заставила себя ждать. Та самая! Моя! Только рисовал я вовсе не деньги. Сам того не желая, написал мамино любимое кольцо. Не задумывался, зачем мне оно понадобилось. Через два часа работы я свалился без сил и проспал до утра.
Глава 19
Я сжимал кольцо в кулаке и вспоминал его на безымянном пальце маминой бледной руки. Что же теперь делать? Кольцо появилось удивительно легко, и мне казалось, что оно скоро сыграет решающую роль.
Довольно скромное, но украшенное рубинами. Центральный камень – очень яркий, сияющий. В нём будто полыхает огонь камина, только малинового и немного сиреневого оттенка. Мелкие камни, тоже рубины, намного темнее, но эти маленькие красные пятнышки эффектно смотрятся на объёмных линиях, которыми разлиновано кольцо. Они похожи на царапины, но мы, художники, называем их фактурными. Помню, мальчишкой я смотрел на кольцо и пытался сосчитать камни:
– Ма-ам! Три плюс три будет шесть?
– Да, сынок, правильно. А теперь прибавь большой камень. Сколько всего?
– Семь?
– Точно! Это счастливое число. Мне с ним часто везет, – отвечала матушка с такой нежной и теплой улыбкой, что верилось в волшебство, исходящее от кольца.
Почему-то я сразу запомнил и поверил, что семь – к счастью. Кольца с рубинами казались мне самыми красивыми. Но я не знал тогда, что красный – цвет влюбленных
В бурлящем беспорядке мыслей вдруг появилась ясная идея. Я вскочил и стал ходить взад-вперёд, боясь её упустить.
Пит принёс завтрак.
– Позови, Энни, – попросил я. – Мне нужно сказать ей кое-что. Возможно, она спасёт меня от гибели.
– Что-о?! – брови Пита удивлённо поднялись. – Как?!
Беда была в том, что я и сам точно не знал.
– Есть идея. Последний шанс. Позовешь?
– Да. Она принесет обед, тогда и зайдет.
– Нет, нельзя ждать! Важен каждый час, пойми! Сходи за ней, пожалуйста!
Пит согласился. Пока я ждал, голова разрывалась от проигрывания возможных планов спасения. Все мысли вертелись вокруг кольца. Вспомнит ли его отец? Поверит ли, что Энни пришла от меня? Написать письмо? Нет, и еще раз нет! Во-первых, он не знает моего почерка. Во-вторых, Энни могут поймать – Такер или его люди, и тогда письмо станет доказательством, что я замышляю побег. Лучше все передать на словах.
Наконец, появились Пит и Энни. За стол мы не помещались – у меня был только один стул, и они сели:
– Вы оба должны знать, что я планирую нечто опасное.
– Вилли, ты хочешь бежать? – спросила Энни.
– Да. Пока я просто готовлюсь к этому. Нам всем надо бежать. Такер не пощадит вас, если я исчезну.
– Я очень боюсь Такера. Он иногда кричит на меня, и я д-дрожу от страха. Но он редко кричит, ведь я так с-стараюсь, – промямлил Пит.
– Не бойтесь. Я всё продумал, – обратился я к Энни. Смотри, это кольцо моей матушки.
– Боже! Какое красивое! Золотое? Где ты его взял? – Энни смотрела на кольцо горящими глазами.
– Догадайся.
– Нарисовал?
– Точно, – улыбнулся я. – Именно такое мамино кольцо я, дурак, продал. Думаю, отец подарил его ей. Энни, ты покажешь кольцо отцу и расскажешь обо всем, что тут происходит. Скажешь, что ты – моя невеста.
– Вилли…
– Да, милая. Я тебя люблю и прошу стать моей женой, – выпалил и устыдился собственной поспешности.
Энни и Пит ошарашенно смотрели на меня.
– Видишь, Пит, я честен с твоей сестрой. Мы должны жить вместе. Втроем. Я сделаю всё, чтобы вы были счастливы.
Энни заплакала. Но я видел, что то были слёзы счастья. Пит смотрел на сестру, улыбался, его глаза светились. Я положил кольцо на ладонь Энни и решительно, но ужасно неумело, поцеловал её в губы. Энни откликнулась на мой поцелуй – тоже неумело, но нежно:
– Я согласна, Вилли, – прошептала она.
Такое вот детское обручение. У нас с Энни всё так – глупо и поспешно.
