Позвонить в квартиру № 5 я не решался. На табличке, рядом со звонком, значилось: «Мистер Бит». Вот бы он оказался маминым родственником. Возможно, и не знает, что мама умерла, ведь никто не пришел на ее похороны. Но я отбросил мысль о родственнике. Богатый родственник – смешно. Скорее, знакомый. Может, врач? Нет, на табличке уточнялось бы, что он доктор. Я ходил около дома, рассматривая его и набираясь смелости.
Из здания вышла элегантно одетая пожилая леди. Я поразился её гармоничному наряду – черная шляпка с бирюзовым цветком, темно-серое пальто и черные кожаные перчатки с такой же, как цветок, бирюзовой отделкой.
Дама подозрительно посмотрела на меня. Наверное, подумала, что я мелкий воришка. Мне захотелось уйти, но она подошла и спросила:
– Вы кого-то ищите, юноша?
– Да… Мне нужен тот, кто живет в пятой квартире.
– Мистер Бит? Удивитесь, но я так и поняла. Не сомневаюсь, что мистер Бит – ваш отец. Ведь люди постоянно говорят, что вы на одно лицо? Я знаю Генри уже много лет. До болезни он был красив и силен. Как-то был немного… пьян и проговорился, что у него есть сын. Потом спрашивала его, но Генри отрицал.
– Генри Бит? Ну, да… простите. А мне можно пройти к нему? – В голове застучало: “отец” – сначала ошеломляюще, потом ужасающе. Он не умер!
– Разумеется, вы можете пройти. Он давно и серьёзно болен. В прошлом году переболел испанкой. Доктора говорили, что умрет, но выжил, слава Богу. Грипп дал осложнения на сердце и суставы. Генри почти не встает. Он очень, очень слаб. Зайдите и порадуйте отца. Смелее. Звоните же. Служанка откроет вам.
Я нажал кнопку звонка и подумал:" Вот и всё, отступать поздно. Не может быть правдой, что тут живет человек, который бросил нас с мамой, тот мерзавец, кто даже не пришел на её похороны. Кем надо быть, чтобы бросить женщину с маленьким ребенком?!"
Дверь открыла молодая девушка и спросила, что мне нужно? Я ни с того ни с сего ляпнул, что мистер Бит будет рад меня видеть.
Служанка провела меня в небольшую комнату, которая хоть и не отличалась роскошью, выглядела куда богаче моей хижины. Смущал только затхлый воздух. Казалось, комнату давно не проветривали. На кровати у окна лежал худой старик. Не просто худой – скелет. У него, действительно, было моё лицо, но только морщинистое и небритое несколько дней.
– Кто там, Полли? – слабым, едва слышным голосом спросил он.
– Молодой человек, мистер Бит, – крикнула она хозяину и прошептала мне: – Как вас представить?
– Вилли Майнд.
– Мистер Бит, к вам Вилли Майнд. Он сказал, что вы будете рады его видеть.
Я неуверенно шагнул вперёд, не решаясь приближаться к кровати, и еле-еле выдавил:
– Мистер Бит, вероятно, я – ваш сын. Здравствуйте! Меня зовут Вилли.
Глава 9
– Вилли?! Сынок! Подойди ближе! – оживился старик.
Я подошёл вплотную к его кровати. Отец повернул ко мне голову:
– Я видел тебя два года назад. Возмужал. Прости, что не заходил. Как мама?
– Она умерла. Год назад.
– Умерла? Боже! – Старик прикрыл глаза ладонью и невнятно забормотал себе под нос. – Где её похоронили? – он кое-как справился с эмоциями.
– На кладбище Торнтон. Двадцать пятого октября.
День похорон вспомнился в мельчайших деталях. Тогда я остался совсем один. Едва сдерживая гнев, я взглянул на отца. Губы его дрожали
– Поверь, я не мог вас навещать. Тогда сам умирал от испанки. Чудом остался жив. У меня ужасные осложнения. Я почти не встаю. – В глазах старика читалась мольба.
Я не верил ни единому слову. Всё во мне кричало, что передо мной предатель и виновник маминой смерти. Но я удивительно спокойно сказал:
– Всё позади. Мой опекун – мистер Бернадетти. Он – художник. Я учусь у него, скоро стану художником и буду писать на заказ.
– Замечательно! Ты хорошо рисовал в детстве. Мама показывала твои рисунки. Она так гордилась тобой, Вилли.
– Вами она тоже гордилась, но говорила, что вы умерли, когда я был совсем маленьким.
Отец закрыл выцветшие глаза, лицо его покраснело, по впалым щекам потекли слезы. Я смутился, что стал виновником этих слез. Какой в них смысл теперь? Зачем мучить старого больного человека? Мне даже стало жаль отца.
– Простите, – потупился я.
– Вилли, что ты! Это я должен просить прощения! Знаешь, а я ведь тоже рисовал в молодости. Говорили, подавал большие надежды. Но как только у меня появились богатые заказчики, я испугался…
– Испугались? Чего? – Я забыл, что минуту назад считал его предателем. Теперь мне стало любопытно.
– Ты можешь прийти завтра? – устало выдохнул отец. – Я очень слаб. Не могу говорить дальше. Прости!
– Да, я приду, конечно, – не думая, согласился я.
– Хорошо. Подай мне вон ту шкатулку, пожалуйста. На верхней полке.
Я встал на цыпочки, взял шкатулку из слоновой кости и протянул отцу. Тот открыл её и достал несколько банкнот:
– Вилли, вот, возьми! Сто фунтов. Больше пока не могу. Сейчас у меня практически ничего нет. Только эта квартира. Но это твои деньги. Возьми, сынок, прошу.
– Спасибо! Но это очень много, – смутился я. Столько денег у меня было лишь перед похоронами матушки, когда продал кое-что из мебели и то самое кольцо.
