Первая книга ивановского писателя Владимира Конюшева «Двенадцать палочек на зеленой траве» — о сыне подполковника-чекиста Владимире Коробове, и вторая книга «Срок убытия» — о судьбе Сергея Никишова, полковника, разжалованного в рядовые. Эти два романа были напечатаны под общим названием «Рано пред зорями» в 1969 году в Ярославле. Героев первых двух книг читатель встретит в новом романе В. Конюшева «Ударная армия», который посвящен последнему периоду Великой Отечественной войны. Автор дал живую впечатляющую картину выхода наших войск к Балтийскому морю в районе Данцига (Гданьск), затем к Штеттину (Шецин) на берег Одера. Мы видим всю мощную организацию войск от рядовых солдат до генералов и маршалов. В романе изображены исторические деятели и полководцы того времени — Сталин, Жуков, Рокоссовский, Малиновский и Ворошилов. Сцены солдатского быта, боев и стремительных маршей предстают пред нами во всей их большой внутренней сложности и взаимосвязях. Автор строит роман многопланово — здесь и наступающие войска, и тылы, и командные пункты, и фронт «по ту сторону», работа советских разведчиков в глубоком немецком тылу. Главные герои романа — командарм Сергей Васильевич Никишов и его адъютант гвардии лейтенант Всеволод Марков, пехотинец гвардии рядовой Борзов и советский разведчик в Германии Владимир Коробов, действующий под именем русского графа Толмачева, перебежчика из России, — все они показаны писателем в наиболее трудные часы их жизни. Автор верно передает настроение войск накануне победы. Его герои — победители в полном смысле этого слова, им чужды уныние, рефлексия, нерешительность. Они полны сил, желаний, надежд, живут полнокровной, насыщенной всеми радостями жизнью.
Вот закроет дымом эту звезду… Какая ясная… Закроет — и пойду звонить Рокоссовскому…
Отлично ставят саперы дымовую завесу, отлично…
Закроет дымом звезду и…
Судьбу пытаешь, Сергей Никишов?
Какая ясная звезда… Просто чудесный свет…
Судьба… Вот пошагиваю по бетону немецкой автострады, до Ост-Одера всего полверсты… А эта звезда — над гаванью Штеттина. Спокойно, Сергей Никишов, генерал-полковник Никишов. Спокойно. Ты прав. Да, ты прав. Решение верное. Здравый смысл говорит — если мы начнем форсирование Одера, этого проклятого Одера, до полного рассвета, будет удача. Должна быть удача! Должна быть!
Принципы стратегии… принципы стратегии… как дальше?.. А, это же мысль Мольтке-старшего, да, да… Принципы стратегии мало превосходят первоначальные понятия здравомыслящего человека…
Должна быть удача!
Решение простое. Начнем атаку в шесть тридцать, а не в девять, как предлагает штаб фронта. Первый залп артиллерии, пехота — за весла и… Пятьсот метров через Вест-Одер… Да, да, в полумраке рассвета — через Вест-Одер! Немыслимо форсировать реку поздним утром — немец не на Днепре, даже не на Висле, немец — на Одере… Да, на рассвете… Я прав. Только так придет удача. Только так.
А звездочка-то… какой ясный свет…
Ясность — вот что главное. Да, да, я же видел глаза офицеров, когда сказал им о новом решении… Ведь все поняли, поняли, что Седьмая армия ставит себя в особое положение… Да, поняли. Я видел по лицам офицеров — поняли… Если мы провалим наступление, пощады нам не будет. Это справедливо. Иначе не может быть. Десятки тысяч людей понимают: нам нельзя не победить утром двадцатого апреля. Надо победить. Нашей победы ждут и Жуков, и Конев. Нам нельзя дать немцам перебросить свежие дивизии под Берлин, нельзя…
Где Сева?.. А, стоит. Он тоже все понимает. Он не спит вторые сутки…
(— Всеволод, позвони-ка, пожалуйста, Андрееву. Пусть усилит дымзавесу. Ветер с Балтики крепчает, кажется…
— Слушаюсь, товарищ командующий… Сергей Васильевич, генерал Рудников сразу же позвонил маршалу… Вы еще задержались там, у макета, с полковником Волынским разговаривали, а Рудников докладывал, и, знаете, он ведь…
— Иди-ка ты спать, Всеволод.
— Сергей Васильевич, он же просто побелел весь, когда с маршалом говорил… Никишов опять мудрит, сказал… Ну почему он так бессовестно, Сергей Васильевич? Ему наша семерочка всегда поперек горла стоит, ведь все знают, что он на ваше место давно целит…
— Лейтенант Марков, идите отдыхать.
— Слушаюсь… товарищ командующий.
— И не забудьте позвонить саперам.
— Слушаюсь.)
Обиделся, человече… Да, представляю, как изложил маршалу мое новое решение генерал Рудников…
Надо звонить. Прошло уже двадцать минут, как я закончил совещание…
Горит звезда… прелесть.
А Всеволода я напрасно обидел…
Борзов, наверное, тоже на меня обиду затаил… И Горбатов… После Данцига так и не собрался я узнать — живы ли?..
Командарм Никишов… Тебе судьба велела быть самым добрым человеком в Седьмой ударной…
Надо быть добрым, иначе нет смысла жить.
(— Караушин?.. Соедините-ка меня с Волынским. А еще лучше — с полком Афанасьева… Жду.
— Товарищ третий, докладывает оперативный дежурный Караушин.
— Слушаю, Николай Семенович.
— Из хозяйства Павлюкова телефонограмма на ваше имя. Разрешите зачитать?
— Изложите суть.
— Слушаюсь. Уровень Одера на их участке поднялся на сорок два сантиметра. Ветер с Балтики нагоняет воду, междуречье заливает. Некоторые подразделения вынуждены концентрироваться на высотках, дамбах… Павлюков просит помочь выделением дополнительных плавсредств.
— Так… Что на левом фланге?
— Сейчас уточню, товарищ третий. Видимо, спокойно.
— Слово «видимо» поберегите для мирного времени.
— Виноват, товарищ третий.
— Если немец ударит артиллерией по высоткам, что пехота сейчас облепила… С кем через Одер пойдем? Так. Инженера — к Павлюкову.
— Слушаюсь.
— Звоните на левый. Телефонограмму во все хозяйства — вторые эшелоны на вязку плотов. Солдаты не могут быть сутки по горло в воде, сейчас не июль… Смену боевых постов в низинах — через час. Впрочем, об этом офицеры сами решат, надеюсь. Мне докладывайте срочно, Николай Семенович. Все.)
Надо быть добрым, чтобы меньше было зла… Ненавижу злых людей…
Дороги в этой Европе — сами ноги идут, да сапог не напасешься…
Сколько верст отмахал по тем дорогам гвардии рядовой Борзов Николай (призыва 24 июня 1941 года) — про то генералам знать, им на картах все версты как на ладошке.
А в апреле сорок пятого выполз он, котелком позвякивая, на берег реки, снял сапоги и вымыл ноги.
— О-о-ох… чертовка… холодна немецкая водица, ребята… Из Невы пил, из Скуицы… такая маленькая речушка под Великими Луками… На Днепре был, Нарев тоже знакомый, Висла… А из немецкой реки пить не хочу, ноги в ней вымыть — только и гожа, стерва!
