Прорезав атмосферу резким визгом, низкотемпературный художник в последний раз вернулся из космоса. Над головой Янь Дуна повис ледяной шар, вокруг которого плотно сгустилось собственное кольцо из снежинок.
– Я закончил. И что вы скажете? – спросил он.
Янь Дун долго молчал, а потом выговорил всего два слова:
– Я сдаюсь.
Он действительно сдался. Однажды он смотрел на ледяное кольцо три дня и три ночи подряд, не ел и не пил все это время, пока не потерял сознание. Как только к нему вернулись силы, чтобы встать с постели, он вышел на улицу и снова стал рассматривать ледяное кольцо. Он чувствовал, что может смотреть на него вечно и все равно не насмотрится. От зрелища ледяного кольца он иногда впадал в растерянность, а иногда испытывал неописуемое счастье – то счастье, которое испытывает художник, встречаясь с высшей красотой. Он был полностью покорен этой необъятной красотой. Вся его душа растворилась в ней без остатка.
– Признайтесь как художник художнику: теперь, когда смогли видеть и оценить такую работу, вы все еще рассчитываете соревноваться со мною? – спросил низкотемпературный художник.
– Если честно – нет, – совершенно искренне ответил Янь Дун.
– Так что вам остается лишь смотреть. Вы определенно не способны создать такую красоту. Вы слишком тривиальны.
– Да. Я слишком тривиален. Мы слишком тривиальны. Ну а как иначе? Мы должны поддерживать свою жизнь, жизнь детей и жен.
Янь Дун опустился на толстый слой соли, покрывавший землю, и в печали обхватил голову руками. Это была та глубокая печаль, которая возникает, когда художник видит красоту, которую не способен создать, когда он понимает, что никогда не сможет преодолеть свои ограничения.
– А как насчет названия всего этого произведения? Может быть, назвать его… Кольцом мечты? Что скажете?
Янь Дун ненадолго задумался и покачал головой.
– Нет, оно порождено морем, вернее, создано из моря. Нам даже в снах не могло пригрезиться, что в море скрывается не только та красота, к которой мы привыкли, но еще и такая. Лучше будет назвать кольцо… Море сновидений.
– Море сновидений… отлично, просто отлично. Так мы его и назовем: Море сновидений.
Тут-то Янь Дун вспомнил о возложенной на него задаче.
– Я хотел бы спросить: не могли бы вы, перед тем как расстанетесь с нами, вернуть Море сновидений в его прежнее состояние? Снова сделать его обычным морем?
– Чтобы я самолично уничтожил свое произведение? Это же смешно!
– В таком случае можно ли будет нам самим восстановить наши моря?
– Конечно, можно. Просто верните весь этот лед на планету, и все станет как было прежде.
– Но как же нам это сделать? – спросил Янь Дун, подняв голову. И все человечество вместе с ним замерло, ожидая ответа.
– А я откуда знаю? – равнодушно бросил низкотемпературный художник.
– Еще один вопрос. Как коллеги, мы хорошо знаем, что срок существования произведений из снега и льда всегда очень невелик. И Море сновидений…
– Море сновидений тоже проживет недолго. Светофильтрующая мембрана со временем распадется и перестанет отражать тепло. Но эти ледяные кубики будут таять совсем не так, как ваши ледовые скульптуры. Процесс будет куда более эффектным и величественным. Ледяные блоки начнут испаряться. Внутреннее давление разорвет мембраны. Каждый блок превратится в маленькую комету, и все кольцо затянется серебряным туманом, который постепенно рассеется в пространстве. Ну а Вселенной останется ждать появления моей следующей работы в каком-нибудь отдаленном мире.
– И когда случится это превращение? – дрожащим голосом поинтересовался Янь Дун.
– Светофильтрующая мембрана утратит эффективность… как вы тут время считаете?.. лет через двадцать. О, мы опять говорим о чем угодно, только не об искусстве! Тривиальность, хуже того, пошлость! Ладно, коллега, прощайте навсегда. Наслаждайтесь красотой, а я вас покидаю.
Ледяной шар взмыл в воздух и быстро исчез в небе. Его отбытие сопровождали все крупные астрономические организации; они сошлись на том, что шар устремился строго перпендикулярно к плоскости эклиптики. Удалившись от Солнца на тринадцать астрономических единиц, он разогнался до половины скорости света и вдруг исчез, как будто протиснулся в невидимую дыру. Исчез и не вернулся.
Засуха продолжалась уже пять лет.
За окном вагона проносилась иссохшая земля. Стояла середина лета, и нигде не было ни клочка зелени. Все деревья засохли. Землю покрывали трещины, похожие на черную паутину. Все было усыпано песком, который частые суховеи все время переносили с места на место. Янь Дун мог поклясться, что несколько раз видел вдоль железнодорожных путей трупы людей, умерших от жажды, но это могли быть и просто обломанные сухие ветки деревьев, не представляющие собою ничего страшного. Этот суровый, засушливый мир резко контрастировал с серебристым Морем сновидений, парящим высоко в небе.
