– А я этого не знал. И жил спокойно, – Георгий встревожился, и голос его зазвучал уже громко.
Он покачал головой и продолжил:
– Понимаешь, утром тут вскакиваешь от безумного крика родителей. Бежишь в барак. А там… А там – бездыханное тело ребенка… Самое страшное еще не это. Разве это нормально: маленькое дитя мертвое лежит в постели, а рядом во дворе весело играют другие детки. Это дико. Я думаю, долго этого не выдержу. На мое место должны прийти молодые и сильные люди. Администрация наша обещает, что скоро Брюссель пришлет нам на помощь людские силы. Ты веришь в Брюссель? – прервался наконец старик и посмотрел на внимательно слушающего его молодого парня.
– Да, верю!
– А я давно уже в него не верю!
Георгий встал и вошел в столовую.
Садик решил лечь пораньше, на закате, несмотря на шум как снаружи, так и внутри. После недолгих размышлений он наконец заснул.
Сон его был беспокойным, он непрерывно вертелся в постели и стонал. Его несколько раз будили соквартиранты, пока еще не легли.
Среди ночи Садик вдруг вскочил в постели. Он был весь мокрый от пота, его сердце стучало с бешеной скоростью, и он испугался, что оно вот-вот истощится и остановится. Он попытался себя успокоить. Ему не хватало воздуха. Садик из последних сил выбежал на улицу и присел на лестнице, ведущей в барак. Жадно начал хватать ртом воздух. Чуть успокоился. Краем майки вытер мокрый лоб. Уже светало. Он решил больше не ложиться, а прогуляться по окрестностям. «Как только этот грек откроет столовую, быстро перекушу и пойду в больницу», – определил для себя план действий Садик.
Еда доставлялась в лагерь силами местной власти, что-то приносили местные жители. Однако ее не хватало. Взрослые могли долгий период питаться всухомятку, детей же надо было кормить, хоть изредка, жидкой пищей. Поэтому сначала разжигали костры, потом в ход пошли газовые баллоны. Но это не было хорошим решением: баллоны эти были небезопасны.
Утром он не застал Георгия в столовой. Быстро взял свой кусок и отправился к выходу из лагеря. Вдруг прямо у входа остановилось несколько машины, оттуда начали выходить женщины с детьми. Следом шли мужчины и молодые женщины. Это были вновь прибывшие беженцы. Садик разглядел среди них грека. Тот окликнул его.
– Там, должно быть, уже пришли люди из управления. Иди в тот барак и зарегистрируйся. А то потом окажешься в конце длинной очереди. Народ, как видишь, прибывает.
Садик послушался грека и поспешил в указанное место, то и дело оглядываясь на новых людей. Он видел на их лицах слезы радости и горе.
Когда, постучав в дверь, он вошел в отдельный барак, там оказалось все устроенным под офис: столы, стулья, шкафы с папками, компьютеры. Внутри было три человека персонала. Но одна молодая женщина увидев в окне вновь прибывших, выбежала.
Садик остался с двумя мужчинами средних лет.
– Присаживайтесь, молодой человек, – начал один из них.
Садик сел и со скромным видом стал рассматривать все вокруг. Они представились ему: один из них был греком, другой – представителем Северной Европы.
– Расскажите вкратце о себе: кто вы, откуда и с кем прибыли? И если нужна помощь, то в чем?
Садик представился им и как можно более коротко и лаконично рассказал свою трагическую историю. Он рассказал, как бросил свой рюкзак с документами и деньгами в море. Ему также пришлось соврать о своей утонувшей в море семье и о своем брате, который в тяжелейшем состоянии лежит в больнице. Ему пришлось соврать. Он был уверен, что лучше позаботится о Нухе, чем чужие ему люди. Тем более что обещания он с детства был приучен сдерживать. Он четко понимал, что обман мог раскрыться. Например, благодаря анализам ДНК. Хотя вряд ли кто-то на это пошел бы. По крайней мере, сейчас. Худший вариант – если бы тела других членов семьи прибило к береги и ему с Нухом пришлось их опознавать, мальчик в эмоциональном шоке сам признался бы в неправде. Хотя и в это верится мало. Нух значительно повзрослел после недавних трагических событий. Не всегда приходится в одночасье терять всю семью, дом и родину…
Садику выписали временный документ с временной регистрацией в лагере. На бумаге всего лишь обозначали его имя, дату рождения и предполагаемое гражданство. Все было написано со слов потерпевшего. А правда это или нет – выяснять придется другим органам. Но человек – не животное, у него должны быть хоть какие-то документы.
И за это Садик был им благодарен. Ему сказали, что документы ребенку выдадут, если тот выживет, и им надо будет сначала поговорить с ним.
Садику было стыдно спрашивать насчет карманных денег. В долг ему никто не даст денег. Кто он теперь такой? Служащие ему сами сказали, что он получит некоторую сумму на мелкие расходы. А еду и вещи будут выдавать бесплатно. Напоследок ему сообщили, чтобы он шел в другой барак – получил теплое одеяло и выбрал для себя подходящие вещи.
