— Где там мой, лисенок? Чего возишься? Вылезай, обними своего старого дядьку.
Закрыв дверцу машины, повернулась к дядюшке. Он уже забрал с заднего сидения сумки и переноску с котом, который орал благим матом, требуя чтобы его выпустили.
— Здравствуйте, дядя Иван. Очень соскучилась, — наклоняясь к переноске, выпустила котейку на волю.
Пирожок почувствовав дух свободы, резко метнулся в сторону сада.
— Обнимай дядьку, видишь, руки заняты.
Я крепко обняла мужчину, вдыхая родной запах с нотками знакомого парфюма, подаренного мной месяц назад.
— Смотрю еще похудела. Ты совсем не питаешься, ребенок.
— Да не похудела я, дядя Иван, это вам кажется, — перекинула я волосы на плечо.
— Не пытайся задурить дядьке голову, будто я слепой и не вижу, кости да кожа.
— Ну, тогда будете сегодня меня откармливать? И можете начинать прямо сейчас. Я голодная.
— Это я могу, это, Аришка, я запросто, — бросил дядя на ходу, воодушевленно улыбаясь.
Входя в просторную прихожую, сбросила модельные ботики, одевая на ноги мягкие домашние угги.
Навстречу нам вышел незнакомый мужчина в стильных очках: высокий, стройный с развитой мускулатурой, которая красиво прорисовывалась через тонкий джемпер бежевого цвета.
— Познакомься, Ариш, это мой заместитель Алексей Яновский.
— Здравствуйте, приятно познакомиться.
— Взаимно, — ответил мужчина, хоть и сдержано, но все же мило улыбнулся уголками губ.
— Алексей приехал к нам из Москвы, — продолжал дядя. — Питера совсем не знает.
«Так, не поняла, это что, дядя так удочку закидывает? Вот же сваха бородатая», — зная к чему приводят такие разговоры, тактично сменила тему.
— Моя несносная сестрица уже приехала?
— Приехала еще утром. Укуталась в тридцать три одеяла и сидит в беседке. А братец ваш сосиски ей с костра таскает. Перебьете аппетит, потом есть ничего не станете.
— Ох, дядя Иван, с этим вы явно погорячились, когда у нас в семье от еды отказывались? Не припоминаю я такого «непотребства». Может и меня братец сосисками накормит, так что пошла я на запах.
Оказавшись во внутреннем дворике со стороны кухни, прошла немного по дорожке выложенной природным камнем, огибая пушистую ель.
Долговязая фигура двоюродного братца в красной стеганной куртке мелькала среди высоких кустарников. Женька родной брат Настены находился на закате пубертатного возраста со всеми вытекающими из этого периодическими последствиями.
Предварительно помахав брату, вошла в беседку.
— Привет, сестренка, не спи, а то все проспишь.
— Привет, бери одеяло и присоединяйся — в термосе есть горячий чай с лимоном, — сказала сестра, поглаживая сидевшего на коленях забалдевшего Пончика.
Нашел хозяйку. Соскучилась зверюга. Все же у Насти особая связь с животными. Ветеринар как и врач, это не просто профессия, это призвание.
— Чай буду, — хватаясь за термос, стала отвинчивать крышку. — Мне еще сообщили, что здесь сосисками бесплатно угощают.
— Женька, давай, что там у тебя с пылу с жару, — заорала сестра.
— Господи, ты хоть предупреждай! Так и заикой можно остаться, я чуть чай не пролила!
Сестра шмыгнув носом, пропустила мои слова мимо ушей.
— Папа сегодня собирается фирменную курицу в духовке запекать. Я ему говорю: «Можно же на костре пожарить». А он: «Жарьте, что хотите, а курицу оставьте мне». — Командует сегодня целый день. Никого к кухне не подпускает, кроме своего нового. Ты кстати видела его?
— Да, дядя Иван нас уже познакомил.
— И как, хорош? Берешь себе? Если нет, я его себе заберу.
— Не заберешь, ты замужем и мужа любишь.
— Муж мой — кобель и я с ним разводиться буду.
— А этот Алексей не кобель? Ведь тебе это еще неизвестно.
— Вот и проверю, в процессе.
— И зачем тебе это надо?
— Я сегодня ему позвонила, — шмыгнула носом. — Он мне все утро названивал, я не отвечала. А потом такая тоска накатила я и решилась, позвоню. Знаешь, так соскучилась просто сил нет. В Москве одна, эта казенная постель, только о нем и думала все вечера. Вспоминала, как мы с ним на выходные сбежали в столицу. У нас же и произошло все в первый раз, именно в Москве. Дура я. Набираю его номер, сердце к горлу подскакивает. А в трубке женский голос. Какая-то мымра с его телефона нахально так спрашивает: «Вы кто? Что вам надо?» — Представляешь, Ариш? Это я, кто? Спрашиваю: «Где Илья?» А она мне: «Он не может подойти, он занят». — И это в выходной день с его номера отвечает какая-то баба.
Смотрит на меня своими зелеными налитыми слезами глазищами и как заревет, натурально, навзрыд. Слезы до опухших глаз и соплей из носа.
— А ты говоришь, что я его мучаю, — сморкается она. — Это он меня мучает. Не могу я больше, люблю этого гада. А он… а он, двуличная тварь. Оставь меня в покое и трахай кого хочешь. Нет, он ходит под окнами, звонит по сто раз на дню. Но разве можно, вот так меня мучить?
— Насть, пожалуйста, не плачь, я уверена этому инциденту есть логическое объяснение.
— Может и есть, Ариш, это объяснение. Только вот не верю я ему, понимаешь, не верю.
— Значит, и подарок от него не примешь?
— Какой подарок? — оживилась сестренка, глаза заблестели.
