Я достала из кармана куртки коробочку обтянутую красным бархатом и положила на стол.
Настена взяла влажную салфетку из пачки, тщательно вытерла руки и потянулась за сокровенной коробочкой. Посмотрела на красоту ювелирного искусства, всхлипнула, шмыгнула носом, резко захлопнув крышку, протянула мне.
— Верни ему, не возьму я. Пусть своим мымрам дарит такие цацки, а про меня забудет, — и опять в слезы.
Дааа, праздник удался… просто класс.
Обычно переживания и проблемы родных людей задвигают на задний план свои собственные. Мне было очень жаль сестру, у Насти были две большие проблемы в жизни: это маниакальная ревность и при совершенно здоровом организме двух супругов, так и не приходящая долгожданная беременность.
— Насть, я тебя прошу, укройся, заболеешь еще. Я поговорю с Ильей, посмотрим как он все объяснит.
— Арина, он адвокат. У него врожденный дар убеждения. Знаю, как он складно «петь» умеет.
Раскрасневшийся Женька, с шампурами в одной руке и тарелка с овощной нарезкой в другой, вмешался в наш разговор.
— Насть, что опять Илья обидел? Хочешь, я ему морду набью, хочешь?
— Не надо никому морду бить, — прицыкнула я брата.
А то еще взбредет в горячую голову идея отстаивать честь сестры. Только с последней выходкой в школе разобрались. Дядя Иван скоро сердечные капли пить начнет с таким сыночком.
— Настен, ты мне только скажи, я его отметелю.
— Женя, иди уже за хлебом, мясо стынет, — отбирая из его рук тарелку и шампуры. — Иди, говорю, герой — защитник.
Вот же неугомонный.
Через пару минут Женька принес хлеб, открыл пиво, разлил нам по стаканам. За разговорами съели три шампура мяса. Еда на воздухе всегда почему-то кажется вкусней.
Когда мы уже захмелели от пива, и я почти клевала носом, пригревшись под одеялом, дядя Иван позвал в столовую есть праздничную курицу.
После ужина гость со всеми попрощался и уехал на своем вишневом монстре.
Мы же расположились на мягкой искусственной шкуре леопарда пить чай и играть в нарды.
Было очень уютно около горящего камина. Поленья потрескивали, пахло древесной смолой.
Настена повеселела и уже смеялась со всеми вместе. К теме «измены мужа» мы больше не возвращались. Подарок Фразина мне пришлось забрать обратно. К Илье у меня накопилось множество вопросов, я была жутко на него зла.
К двенадцати часам мы разошлись по комнатам. В этом доме у меня была своя спальня с личной ванной. Этим дядя давал мне понять, что я такой же член семьи, как и его дети, поэтому в гостевом домике я никогда не останавливалась.
Войдя в комнату, увидела на комоде подарки, профессионально упакованные в яркую оберточную бумагу, с пышными бантами сверху.
Посмотрела на открытки, привязанные лентой к основанию банта: золотая коробка от дяди, а красная в розовое сердечко от Женьки. Перед сном и такой милый сюрприз.
Провела пальцами по гладкой упаковке, очень не хотелось разрушать такую красоту. Решив распаковать подарки после душа, отправилась в ванную, уже по дороге начиная раздеваться.
Хорошо пропарившись под горячими струями воды, вышла из ванной. Облачившись в мягкую пижаму, вытирая волосы полотенцем, рухнула в кресло одновременно с новым видением.
Вижу крупным планом женскую руку с кровавым камнем в золотом массивном перстне, она достает из дамской сумочки маленькую пластиковую бутылочку с темно-коричневой жидкостью. Подносит ее к кофейной чашке горячего черного кофе и капает ровно четыре капли.
Желтый камень продолговатой формы блеснул в лучах дневного света, он по-хозяйски разместился на золотом старинном перстне другой руки, которая поправляла салфетку на серебряном подносе.
И я узнала этот перстень.
Отмерив нужное количество капель, женщина ставит бутылочку на стол. Я отчетливо читаю надпись на этикетке «левомецитин».
Беря в холеные руки поднос, женщина поворачивается ко мне спиной. Персиковая блузка из шелка, черная юбка — карандаш, красные шпильки.
И я уже знала куда она направляется, входя в знакомое мне помещение.
Звук каблуков нарушил тишину приемной.
Стук кулачка в массивную дверь эхом отозвался в ушах.
— Кирилл Аркадьевич, кофе.
Вернувшись в реальность, вскочила с кресла. Нервно проводя рукой по волосам, отбросила полотенце, наблюдая, как оно форменной кучкой падает на кровать.
«И что мне теперь делать с этой информацией? — в панике задала себе вопрос. Это же просто охренеть можно. Елена травит Громова. И как давно? Или это единоразовый яд? Выпил и «ласты» откинул через время где-нибудь… допустим дома или у любовницы. Потом ищи-свищи кто его отравил».
Влажные волосы стали холодить шею, создавая в теле ощущение зябкости. Взяла из ящика комода плед. Укутавшись, лихорадочно соображала к кому идти за помощью, падая кулем обратно в кресло.
К Илье, к Доронину? Или к самому Громову пожаловать? Ага, он мне санитаров вызовет прямо к себе в кабинет.
Зависла, наверное, минут на десять, но так и не смогла прийти к окончательному решению.
