Вечером, когда Денис закончил фотосъемку фестиваля, все трое отправились домой. В дороге Рита быстро расслабилась, и неприятный осадок в общении с Димой рассеялся. Хотя пару раз она заметила на себе пристальный взгляд. Гораздо более долгий, чем обычно.
Возле дома Дима на прощание привлек Риту к себе. Она на секунду нерешительно замерла, а потом обняла в ответ. Просто, по-дружески.
— Удачи с маман, — отстранившись, пожелал Дима.
Провожая его взглядом, Рита поправила ремешок сумки на плече. Идти домой абсолютно расхотелось.
В сонном вечернем дворе громко хлопнула дверца. Ровно загудел двигатель. Рита задержалась, глядя вслед отъезжающей машине, и только спустя пару минут скользнула в подъезд. «Может, мама уже и не злится?» — С надеждой пронеслось в голове. А потом вспомнилось, что все выходные телефон молчал. Даже не спросила, как добралась дочь.
Зайдя в квартиру, Рита аккуратно положила ключи и разулась. Потянуло ароматом свежеиспеченных коржей. Она тихонько заглянула в кухню. Мама как раз обложилась заготовками. Ложка с кремом заскользила по светло-коричневым кругам.
Рита неловко перемялась с ноги на ногу в дверном проеме.
— Помочь?
— Как вовремя! — Ядовито бросила мама, вскинув взгляд. — Ничего уже не нужно! Давай, иди развлекайся дальше!
Она махнула рукой в сторону двери. Губы сжались в тонкую обиженную линию.
— Мам, ну, хватит, — вздохнула Рита. — Не обижайся.
Подойдя, она обняла мать сзади. Та осталась стоять столбом. Ложка замерла в зависшей руке, а тело напряглось, будто готовясь к атаке.
— Я занята, не видишь? — Раздраженно бросила мама.
— А у меня для тебя сюрприз есть… — Попыталась задобрить Рита.
Она прижалась щекой к спине матери. Веки сами собой скользнули вниз. Захотелось вновь почувствовать себя маленькой. Хоть немножко любимой дочерью. Отрезвили резкие и злые слова:
— Рит, ты мешаешь!
Они хлестнули, как внезапная пощечина. «Ты мешаешь», — фраза, услышанная уже в сотый раз. Дочка, рожденная в шестнадцать лет. Вечно мешающая, но нужная как помощница и жилетка.
Отшатнувшись, Рита сразу разжала руки. Обняв себя за плечи, она обиженно прищурилась.
— Что смотришь? — Коротко обернувшись, мать хлопнула на корж следующую ложку крема. — Свалила все на меня одну, так хотя бы под ногами не путайся!
У Риты предательски задрожали губы. Она поспешила в свою комнату, чтобы не расплакаться на виду. А в голову пришло: «Дима точно начал бы возмущаться, что я не умею давать отпор».
На следующий день после школы Рита сразу поспешила домой. Ради празднования мама вернулась с работы пораньше. Они накрыли обеденный стол в кухне. На цветастой клеенке расположились блюда с салатами, тарелочки с закусками и залитый темной глазурью торт. Даже достали праздничный сервиз с золотистой росписью на белых боках.
По маминому плану, в гости должны были прийти только двое: наполовину подруги, наполовину коллеги. Для них на столе уже стояла бутылка красного вина. Рита никогда не понимала, что ей делать в этой компании, но мать настаивала на таком формате праздника. В итоге, обычно самой младшей из присутствующих оставалось только скучать, попивая сок и глядя на троих веселых тетенек. Однако сегодня все обещало быть интереснее.
— Ты хоть при них веди себя нормально, — недовольно бросила мама.
— В смысле? — Нахмурилась Рита.
Тише воды, ниже травы — вот каков был ее принцип поведения на таких праздниках. Максимум, что она могла бы вытворить: заснуть от скуки.
— Ну, не знаю, — мама передернула плечами. — Ты в последнее время странная. У вас же возраст такой: с ума сходить.
Последнюю фразу она бросила так презрительно, что сразу захотелось сунуть под нос старый дневник. Напомнить о юности. Рита сжала пальцы в кулаки и попыталась успокоиться. Вдох-выдох, совсем не обидно, вдох-выдох.
Раздался звонок в дверь. Мама поправила волосы, по случаю завитые в тугие локоны, и поспешила открывать. Рита выглянула в прихожую из-за дверного косяка.
Павел Аркадьевич неуверенно застыл на пороге, держа в руках цветы и подарочную коробку. Рита невольно улыбнулась, глядя на маму. А та растерянно отступила на шаг, потеряв дар речи. Незваному гостю пришлось взять инициативу на себя.
— Здравствуй, Ира, — в его глазах появилось особое тепло. — Пустишь?
Благодаря Павлу Аркадьевичу посиделки прошли лучше, чем обычно. По крайней мере, мама не стала налегать на вино. Когда ее подружки разошлись, мужчина еще ненадолго задержался. Рита глянула на телефон и соврала, что ей нужно созвониться насчет прошедшего фестиваля. Вышло не очень убедительно, но внимания на это никто не обратил. Разве что Павел Аркадьевич уж слишком понимающе улыбнулся.
Рита ускользнула к себе, оставив взрослых наедине. Правда, любопытство взяло верх, так что она вся обратилась во слух. Отдельные слова, увы, различить не удалось. Только тихие мягкие интонации.
